История 2405 из выпуска 547 от 14.10.2003 < Bigler.ru


Щит Родины

ВЕТЕР, ТОЛЬКО ЛИШЬ ВЕТЕР ПОМНИТ ДОРОГУ...


Жил-был Латимерий. В большинстве повествований подобного толка такого рода персонаж более всего похож на зверя мамонта - замшелый, мудрый и очень старый. Но «мамонт» в нашенские времена есть имя нарицательное, из уважения к индивидуальным особенностям персонажа, а также ввиду необходимости прорисовки отточенной интеллигентности оного, большинство знало его под именем Латимерий - есть такая рыба, латимерия, которая хорошо помнит, как в Мировом оекане, который тогда был один, вспучилось дно и, вспучившись, вылезло на воздух, образовав материк, тоже пока единственный, и как потом акиян подарил новорожденному всякую животную мелюзгу, чтоб тому было, чем играться. Понятно, что рассказать эта рыба может очень многое, но, в силу сложившихся традиций, все больше помалкивает и не лезет в драку без спросу, но из уважения на генном уровне никто ее не трогает - побаиваются, как-никак, Старейшина.
Наш Латимерий был именно таков - он занимал последнюю военную должность в своей непростой биографии, должность командира пограничного корабля 2 ранга, вместе с должностью - большую каюту с гальюном и ванной, имел такое же звание с малозначащей приставкой «капитан», зеленый от морской соли шитой «краб» на фуражке гражданского образца, неписаную привилегию именоваться на «вы» абсолютно всеми начальниками, жену-корячку без возраста и никто не помнил, сколько лет выслуги на всех без исключения морях, омывающих страну. Когда и как он учился военно-морскому штурманскому делу тоже никто не помнил, а особо оголтелые лейтенанты из штурманов передавали друг другу его фотографию с каким-то невысоким патлатым мужиком, в котором самые дотошные узнавали то легендарного командора Витуса Беринга, то эпического конкистадора Эрнана Кортеса. Кто его знает...
Был Латимерий немногословен, уверен в себе, и даже не столько в себе, сколько в правильном течении времени и истории вокруг себя, и на все вопросы имел абсолютно исчерпывающую домашнюю заготовку, порожденную давнишним коллективным брэйн стормом сына ошибок и друга парадоксов. Иногда кратко, но метко шутил, парой слов выражая свое отношение к ситуации, и в данном словосочетании иной раз было больше смысла и красоты, чем в витиеватой велеречивости всех замполитов Морчастей погранвойск, вместе взятых. Мастерство, как известно, не пропьешь.
В море Латимерий прекрасно обходился собственной персоной, водя свой кургузый крепкий пароход почти исключительно лоцманским методом, изредка поглядывая на эхолот - что давало повод предположить доскональное знание рельефа дна, а в данном случае, как вы понимаете, нет никакой нужды в откровенно бойскаутских навыках определения места по небесным светилам или дешевых понтах типа GPS.
Но вот экипаж Латимерий предпочитал иметь полный, дабы не напрягать свой богатейший, а потому утомительный опыт в общении с матросскими шнурками, трусами, пьянками, самоходами и прочая, и прочая. Учитывая тот факт, что большинству не только матросов, но и офицеров он годился минимум в дедушки, иметь на борту штатную комплектацию ему удавалось всегда. И все бы было хорошо, если бы не перестройка, в результате которой оказалось, что ничего страшного не случиться, если на должность, скажем, корабельного механика назначить, например, бывшего начпрода Байконура, дать ему зачетный лист и поскорее выпихнуть в море, чтоб навыки и умения получались непосредственно из столкновения лбом, затянутым в диэлектрическую перчатку, с главным гребным электродвигателем...
Короче, уволился у Латимерия штурман - купил на выходное пособие тренажер «Кеттлер» и принялся сниматься в рекламе. И вместо оного моделя дали Латимерию бывшего сухопутного авиатора, который заканчивал среднее техническое училище и подвизался вроде бы возле какого-то штурманского обеспечения полетов. Парень был простым, незатейливым бабником и до такой степени очарован возможностями предлагаемой должности - форма, статус, должность командира штурманской боевой части, - что на все кадровые вопросы о профессиональных навыках отвечал твердым «да».
- Сергей Витальевич, имеете ли Вы представление о мореходной астрономии?
- Да!
- О правилах штурманской службы на кораблях?
- Да!!
- О навигационном обеспечении службы кораблей ледового класса?
- Да!!!!!!! - оргазмировал Сергей Витальевич, явно представляя свою фамилию на одном уровне с Колумбом, Тасманом, Куком, ну, на худой конец Меркатором... Впрочем, «худым концом» упомянутый Сергей Витальевич, судя по обилию «алиментарных» исполнительных листов, не страдал...
Латимерию для выяснения реального уровня знаний новоиспеченного «циркуля» хватило двух минут.
- Никогда, капитан, ты не станешь майором, - прокомментировал Латимерий профпригодность Сереги, - А вот жить мне теперь придется в штурманской рубке.
Он, конечно, утрировал. В штурманской рубке, естественно, был поселен сравнительно молодой старпом, которому парой предложений были обрисованы перспективы уголовной ответственности за нарушение правил кораблевождения, повлекшие за собой катастрофу планетарного масштаба.
И вот теперь, когда корабль уже двадцатые сутки находился в море, а долгожданных навигационных происшествий всё не было, народ, похоже, уверовал в «учет и контроль» и расслабился. Даже Латимерий, сдавая командирскую вахту так или иначе живущему на ГКП старпому, казалось, погрузился краем своей ископаемой ментальности в лирическое настроение и с некоторым намеком на благодушие, расписываясь в журнале исходящих радиограмм за свое решение - идти в базу, буднично спросил производившего метеоизмерения командира отделения штурманских электриков:
- Ну-с, голубчикъ, и каков же нынче ветерок?
- Ветер 260 градусов 4 метра в секунду, тащ командир, - доложил боец. Старпом рядом насмешливо крутил на пальце, как клоун цирковую тарелочку, круг СМО - один из прибамбасов для измерения ветра.
- Чудесно, замечательно, - почти пропел Латимерий, - Вот и пойдем по ветру, что наполнит наши ветрила единым чувственным хлопком. Слышишь, штурман?
- Так точно! Есть! Есть по ветру, товарищ командир!!! - заорал Серега
Латимерий чуть поморщился, искоса глянул на старпома и, нацепив обычную маску зажиточного сельского попа, убыл с ГКП.
Серега же, высунув язык, писал чего-то в навигационный журнал. Минут через десять старпом, которого в относительно спокойной обстановке пустого моря и надежной радиолокационной и сигнальной вахты по третьему году неминуемо потянуло в давно обещанный организму сон, сполз по трапу в штурманскую, где, борясь с физиологией, принялся корректировать карты по последнему Извещению мореплавателям, и в конце концов, размашисто склевывая носом окружающую реальность, оказался на жестком диванчике, который немедленно показался ему удобной колыбелью, и изможденный службой «за себя и за того парня», старпом, наконец, уснул, и видел он сны, в которых он катался по роскошному украинскому полю на комбайне «Нива», а командир штурманской боевой части, ненавистный капитан Бахметьев С.В., в снаряжении Икара, с павлиньим хвостом и в летном шлеме, тщетно пытаясь взлететь, убегал от острых, сверкающих на солнце ножей мощного, но, увы, тихоходного механизма...
Здесь нужен маленький комментарий: в соответствии со стародавней традицией, ветер во всем мире дует «в компАс». И дело здесь не в ударении, а в правиле: западный ветер - это ветер, дующий с запада, т.е. с направления 270 градусов или «9 часов». Все остальное, по крайней мере на море, из компАса вытекает - и течения, и вектора курсов плавсредств, и компасных, и истинных. Поэтому, и это понятно любому штурману, приказ Латимерия имел смысл: лечь на курс 80 градусов, который, вместе с кстати попутным ветром, приведет корабль домой. Это понятно любому штурману. Но...
Поднявшийся в 04.00 на ГКП зам, собравшись сменить Серегу в нелегком деле вахтенного офицерства, минут десять пялился в одну и ту же фразу вахтенного журнала: «В соответствии с решением командира корабля следуем в базу. Курс 260 градусов, скорость 10 узлов...» и далее длинная тирада о радиационном наблюдении, и т.д, и т.п. Зам тщательно протер глаза, еще и еще раз. Сказал «я щас» и спустился в каюту, еще раз основательно умылся, подставив голову под холодную воду. Вновь взбежал на ГКП. Старпом спал в штурманской сном праведника, горе-штурман сиял улыбкой победы над условностями, матросы, рулевой и метрист, привычно бездумно смотрели вперед. Корабль, неумышленно, но принципиально двигаясь уже в нейтральном море, уверенно возвращался в базу путем и духом прославленных магеллановых времен - путем кругосветки с жаркими странами, индейцами и попугаями.
- Пиздец, - сказал себе зам, - О-о, пиздец. Жопппа. Сергей, слушай меня внимательно. Щас будем перекладывать руль лево один градус. Если Латимерий почувствует спросоня крен на повороте, хана будет всем. Градус влево - и прямо руль. Потом слушаем - если тихо, еще градус. Скорость не сбавляй. Ну, с Богом...
И летящие в безмолвной и безжизненной тьме навигационные и разведывательные спутники земли несколько часов наблюдали причудливую циркуляцию российского пограничного корабля во тьме и предутренней дымке нейтральнейших вод... а с левого крыла ГКП вниз, к иллюминаторам командирской каюты, периодически спускался примотанный к арматурине кусок зеркала из умывальника команды - как Вы там, товарищ командир? Чувствуете крены? Так это зыбь... что ж еще? Спите спокойно, тащ командир. Баю-баюшки-баю-уууу...
Получилось. Поднявшийся после завтрака на ГКП Латимерий имел счастье наблюдать, во-первых, наличие здесь всех офицеров, а во-вторых, их серые, осунувшиеся лица. Обойдя свою колокольню хозяйским, размеренным шагом, Латимерий остановился у стола вахтенного офицера и посмотрел в журналы. Судя по месту в навигационном, корабль находился уже на подходах к базе, и было самое время запрашивать добро на вход. Перед глазами же все еще тянулся коридор Финского залива и только где-то там, впереди, на горизонте, угадывались скалы Гогланда.
- Хм, а я думал, журнал испохабите, - обернувшись к офицерам, прогудел Латимерий, не вынимая изо рта трубки, - И уже прикидывал объяснение на тему: что это заставило меня переться в Швецию без официального приказа. Нет навыков, но есть мозги. И на том спасибо, Господи, - и окутав сизым дымом растущих из палубы подчиненных, старый командир забрался в свое кресло, - Вам, милейший Сергей Витальевич, надлежит обеспечить кают-компании и лично моему заместителю по работе с личным составам ящик хорошего коньяка... и новый зачетный лист на допуск к якорной вахте. И мытьем, и катаньем...
Латимерий больше уже не служит - вообще, на кораблях МЧПВ сейчас очень мало старых командиров. Жаль. Ибо это золотой фонд: на столько ради прошлого, сколько ради будущего - что школа, что академия, если нет мудрого взгляда древнего организма, под которым сразу понимаешь, что даже почти невозможные вещи возможны, надо только постараться. И мытьем, и катаньем.
Оценка: 1.9417
Историю рассказал(а) тов.  maxez : 13-10-2003 16:44:28