Дело это, конечно, уже давнее, но в нашей в/ч случай этот стал легендой, эдаким народным эпосом, и вписан официально в историю части крупными буквами.
Стаяла суровая израильская зима... Уже смешно? Это тель-авивцам, а нам, 10 дней стоявшим походным лагерьком у подножия горы Хермон, было не до смеха. Дождь со снегом и градом, +1 днём, а ночью -2. Всё подмерзало и делалось грязноскользким, всё размазывалось глиной с базальтовой крошкой, всё подмерзало...и т.д. Настроение было гнилым, хотелось выть на луну, но её не было видно. Сержантский состав вяло переругивался, а остальные потихоньку зверели. На Хермоне шёл тяжёлый снег (2814м. над у.м.- шутка сказать) и все ждали, когда же начнут подниматься наверх, чтобы почувствовать хоть какое-то разнообразие....
Вдруг военные синоптики сообщили, что завтра погода должна улучшиться, и была отдана команда боевым группам готовиться к восхождению. Прибежали первые счастливчики, взахлёб рассказывающие о том, как они получали на складе снаряжение и одежду для подъёма, и что всё новенькое прямо из упаковки. Пошла и я поглядеть, что да как. Действительно, экипировка что надо. Всё добротное, качественное. Тёплые, непромокаемые комбинезоны аборигены примеряли как папуасы стекляные бусы от Кука. Глядела я на них, глядела, и от вредности возьми да ляпни: "А меховые гульфики кладовщик, видать, зажал! Как вы там будете без гульфиков меховых на морозе-то?"....Аборигены переглянулись, не знаю, или поняли меня, но пошли разбираться с кладовщиком. Кладовщик там был, нужно сказать, особа колоритная. По званию что-то вроде старшего прапорщика в Совке (тут и далее чины в названиях общепонятных) и точно такое же создание в плане душевного устройства, моральных устоев, умственных качеств и словарного запаса. Очевидно, это какой-то международный стандарт, строго соблюдаемый во всех армиях мира пуще всего другого. Однако, и отправившиеся к нему были ребята не прОмах. Плечищи - во! Кулачищи-во! В нашей части мелких не держали. Разговор у них был не короткий и, очевидно, не лёгкий. Вернулись через час потные, волоча за собой разъярённого брызжущего слюной прапорщика.
Глаза его были налиты кровью и он вопил дурным голосом нечто невнятное на тему погоды, командования, любви к выходцам из разных стран и горькой судьбы, забросившей его в эту жуткую дыру. Увидев меня, он малость притих. На офицера при исполнении (даром, что девушку) не шибко рот откроешь. Он сменил тактику и начал ныть, что, мол, у него на складе как в аптеке, и всё имущество согласно описи полученное на центральном складе, а ежели чего там недодали, то не его вина и т.д. и т.п....
Послушала я его малость, а потом, так, индиферентно, но авторитетно заявляю, что видала я его, и весь его склад со всеми его потрохами в гробу, и мне нет ни какого дела до его проблем, и если всё по его мнению ОК, то пусть напишет мне об этом докладную, а пока, чтобы бойцы мои были к завтрему экипированы согласно наставлению за нумером та-та-та, и согласно перечню ту-ту-ту, и в количестве соответствующем распоряжению му-му-му Главного Управления Материально-технического Снабжения Армии Обороны Израиля, а иначе, я накатаю рапорт и отправлю его по инстанции.
Тут он вытаращил глаза и затих....
Дальнейшие события, о которых я узнала позже, развивались так. Как оказалось, мои архаровцы так и не поняли, о чём я им говорила, ясно им было одно, что чего-то недополучили, и без этого "чего-то" существует непосредственная опасность отморозить мужской состав. По ходу дела в это врубился и кладовщик, но спросить, что да как у девушки-офицера не решился, а стал названивать на центральный склад, где его немедленно по-простому обложили ещё не отмороженными и на такие же послали, не забыв его ни в чём не виновную мамашу (не дословно, но по сути). Кладовщик этим остался совершенно неудовлетворён и связался с отделом снабжения северного округа... Спать он пошёл в четвёртом часу утра...
Утром погода, действительно, наладилась. Солнышко светило во всю. Внизу было -1 на вершине -6 с ветерком. Восхождение было назначено на 10 утра и всем уже не терпелось....
Вдруг, звонок. К нам едет срочно полковник из округа. Кто и чего не понятно, но едет. Без него велено ни в коем случае не начинать. Ждём-с....
Часов в 11 подкатывает "Джип". Из него вылезает, утирая пот, САМ начальник отдела вещевого довольствия Управления Материально-технического Снабжения северного округа - человек уже не молодой, полный и очень серьёзный. Наш командир удивлён и озадачен не на шутку. Такие птицы в наши края давненько не залетали. Из машины начинают выгружать какие-то тюки... Прислушиваюсь к разговору и обнаруживаю, что полкан конфузливо извиняется перед майором, что, мол, промашка вышла, недоглядела, мол, шушера чиновничья. Не уследили шпаки штатские, мать их, за последними веяниями в матснабжении горно-альпийских частей, не заказали и не поставили во время необходимое. Словом, с мехом, покамест, напряжёнка, но на первый случай, он привёз несколько сот комплектов нижнего мужского белья австрийского производства из чистой шерсти ангоры с внутренним пуховым начёсом. Штука в наших краях невиданная, наитеплейшая и наилегчайшая в мире! Комбат наш удивляется пуще прежнего, но виду не подаёт, понимающе кивает головой и благодарит приезжее начальство за понимание и оказанную оперативную помощь. Смотрит на меня, а я делаю умный вид, и тоже киваю и жму полкану руку. Кладовщик немедленно подписывает все положенные накладные, раздаёт всему личному составу по два комплекта нижнего обмундирования, а затем, заискивающе заглядывая мне в глаза вручает и мне такую же прелесть, но... в женском варианте! Ишь, прогнулся, штафирка тыловая! Ну, я, как и положено, виду не подаю. Принимаю имущество, расписываюсь в ведомости.
Полковник от предложенной чести присутствовать на учениях отказался, сославшись на занятость, и отбыл. Ну, а командир наш потребовал меня на доклад...
Когда я всё честно рассказала, хохотал он до колик в животе, хотел сначала мне по шеЯм надавать, но передумал и даже благодарность вынес за радение о здоровье личного состава, а потом вызвал писаря и велел записать все события в Книгу особую. Дело в том, что в элитных частях нашей армии кроме сухих бумаг штабных да документов казённых ведутся ещё и Книги-дневники, по типу Бортовых журналов кораблей, куда вносятся события примечательные и даже курьёзные. От писаря этого стало всё известно и остальным. Вот смеху-то было! Но уже после учений, потому что тут прибыли вертолёты и стали поднимать нас да сбрасывать живыми связками на снег глубокий хермонских склонов, и тут уж стало не до смеху. Отабатывали отражение вражеского десанта и переход в контратаку при поддержке вертолётного звена, ибо уровень выживаемости свой - метель/самум подтверждается не словами, но делами...