История 7781 из выпуска 2460 от 23.03.2011 < Bigler.ru


Армия

Курсантские истории 6

Случай на танкодроме.

« Вечерело. Солнце громадным красным диском уходило за горизонт, ярко подсвечивая верхушки деревьев. На танкодроме учебного центра заканчивался ещё один день напряженной учёбы танкистов. Тяжелые машины шли по трассе чётко преодолевая препятствия. В воздухе стоял гул двигателей, земля мелко подрагивала. Вот к исходному рубежу на большой скорости приближается очередной танк с большой цифрой 3 на башне. Возле створа столбиков он резко останавливается раскачиваясь корпусом. Ещё секунда и двигатель глохнет. Из люка выскакивает курсант и быстро бежит к танкодромной вышке. Чёткий и уверенный доклад руководителю вождения и вот уже в курилке друзья хлопают по плечам - ну как провёл. Открытое, довольное лицо отличника и комсомольца говорит само за себя. Как всегда - отлично. .....»

Это в газете «За Родину» так пишут. На самом деле - серый день, хмурое небо, проливающее то дождь, то снег. Насквозь промокший комбез. Жирная, чавкающая глина под ногами. Перемешанная гусеницами танков до состояния поноса. Пока добежишь до танка перемажешься грязью по пояс. Залезешь на броню и долго чистишь сапоги и штанины специальной дощечкой, припасённой механиком инструктором. ( Когда залазишь в люк механика-водителя, сначала становишься на сидение ногами. После десяти посадок - в отделении управления будет филиал трассы. А инструктору то чистить.) Старая, задолбанная 54-ка бэшка. Изношенный двигатель, чадящий дымом и бросающим масло из выхлопной трубы на два метра. Просьба инструктора : - Ты только движок не заглуши. Аккумуляторы слабые, а воздуха нет.-
И во время надо уложиться. Хорошо на препятствиях свои стоят. В случае какого косяка ведомость подрихтуют. И жрать охота. Как раз на мой заезд подвезли. Это на первом курсе щенячий восторг от осознания своего повелевания такой громадной машиной. А на четвёртом - уже неприятная обязаловка.
Но рано или поздно всё проходит. Прошло и это занятие. По отработанной схеме, один взвод остаётся обслуживать препятствия, а другой - гонит танки в парк.
Построили колонну, расселись по машинам и вперёд. Хоть и весна, но темнеет быстро. Хорошо дорога накатанная, не заблудишься. Шириной метров тридцать и вся в колдобинах. Почему все танковые дороги быстро превращаются в подобие стиральной доски - «сие есмь» великая тайна. Есть, правда, одно узкое место - насыпная дамба через низину с болотом, но механики опытные ездят здесь каждый день.
В парк приехали уже затемно, дождь со снегом усилился. Закон танкиста - по прибытию в парк первым делом заправить машины. Потом уже поставить на стоянку, ободрать грязь снаружи и протереть ( читай - размазать тонким слоем) грязь внутри. Вот и всё нехитрое обслуживание.
Уже закончили заправку ( масло МТ-16П на холоде густое, еле течет) - бежит дежурный по парку с командиром роты обеспечения. Там, говорят, танк сломался, Надо в парк притащить. Надо так надо. Дело житейское. Ротный выделил танк с опытным механиком, а наш замкомвзвод двух курсантов. Тросы таскать, да и командовать сверху.
Поехали двое. Валера Смарнов и Слава Ковзин. Валеру назначили старшим. Он был суворовцем ( Свердловская кадетка), отличным спортсменом, шёл на золотую медаль.
Мы с ним один год были сотумбочниками в раположении и два года одностольниками в столовой. Хотя особо и не дружили. Замкнутый он был.
Славка. Славку не помню, Ничем особенным не выделялся. Курсант, как курсант.
Быстро закинули два троса на броню и погнали. Валера за командира на башню, а Славка в боевое отделение. Там ветром не так дует. Механик - весенний дембель. Круче него только варёные слоновьи яйца.
Было уже совсем темно. Порывистый ветер гонял мокрый, липкий снег, Заляпанная грязью фара еле светила. Но механик шёл на хороших оборотах. Оно и понятно - чем дольше провозишься, тем меньше поспишь. Внезапно (ох уж это слово), при въезде на дамбу, танк как- то дёрнулся и пошёл. Всем, кто управлял машиной знакомо это чувство. Вроде двигатель работает, гусеницы (колёса) крутятся, рычаги ( руль) в руках, а техника идёт сама по себе, по каким то своим прихотям.
Танк юзом стал сползать к краю дамбы и медленно, как бы нехотя переворачиваться. Валерка, как тело более лёгкое, вылетел из верхнего люка и шлёпнулся в грязную жижу, проломив тонкую корочку льда. Сверху на него накатывалась огромная туша танка. Особенно ему запомнились вращающиеся, лязгающие гусеницы с, блестящими даже в темноте, отполированными траками.
Я думаю, что всё это происходило в считанные секунды, но для Валерки они растянулись на долгое время ужаса.
Многим из нас, видевшим смерть в лицо, знакомо это чувство неотвратимости происходящего. Ты видишь, что происходит. Ты понимаешь, что сейчас будет. И ничего, совсем ничего не можешь сделать. Эта невозможность как -то воздействовать на события парализует всё. Наверное, это и есть страх.
Надгусеничная полка навалилась Валерке на живот и стала вдавливать в грязь. Гусеница приближалась к голове. Я не знаю о чём он тогда подумал, но слово пиздец, наверняка было.
Вдруг двигатель заглох. Не может он долго вверх ногами работать. Масляный насос перестаёт подавать масло к подшипникам коленвала и его клинит. Уже в полной тишине Валерка уходил в трясину. Когда на поверхности осталась одна Валеркина голова, танк остановился.
Можно это признать чудом. Можно долго сравнивать с осуждённым, помилованным на эшафоте. Оставлю это романистам.
Когда всё замерло, Валерка стал хладнокровно оценивать обстановку.( Хладнокровно в полном смысле этого слова. Комбез промок, вода залилась за шиворот, напряжение спало и пошёл откат. Жуткий озноб. Всё тело колотило. Зубы лязгали так, что можно было прикусить язык.) Так. Помощи ждать неоткуда. Пока заметят отсутствие, пока разберутся, пока найдут - уже в лёд вмёрзнешь. С другой стороны - вроде цел, ничего не болит, пальцы на ногах шевелятся, значит ноги не сломаны. Надо как- то выбираться. Ухватился руками за траки, попробовал вытащить туловище. Не получилось. Наверное, чем- то зацепился. На нём, ведь, и комбез, и сумка и противогаз. Но тело не придавлено вмёртвую. Шевелится. Тогда он принял единственное, наверное, правильное решение. Одной рукой держался за гусеницу, а другой расстегнул пуговицы куртки и штанов комбинезона.
Медленно, извиваясь, как червяк, срывая ногти на пальцах, полным напряжением сил стал вылезать из одежды и из под танка. Когда он вылез, даже жарко стало. Правда, ненадолго. Босиком, в промокшем ПШ, да на ветру тепло долго не держится.
Теперь все его мысли были о ребятах. Что там? Как они? Все верхние люки в воде. Десантный люк на днище снаружи не откроешь. Его изнутри то замучаешься открывать. Вылез на дамбу. Нашёл какой то камень. Спустился вниз. Стал стучать по броне. Вроде кто- то изнутри ответил. Отлегло от сердца - значит живы. Что теперь делать? Что делать, что делать - за помощью бежать надо. Босиком, по грязево-снежной каше, один километр до парка.
И он пробежал. И вызвал помощь. И пошли два тягача с комплектом полиспастов. И наш взвод растягивал эти полиспасты, с какой то ярость вколачивая в мерзлую землю анкеры. И танк вытащили из болота и поставили на гусеницы..
Первое, что бросилось нам в глаза, это механик водитель, сидевший по- походному, с высунутой на броню левой рукой и маленький транзистор, торчащий из-за отворота куртки. Солдат был мёртв.
Славку вытащили из башни промокшего и замерзшего. Переодели в сухое и заставили бежать километр до парка. По-моему он потом даже не чихал.

Через несколько дней, на общем построении училища, начальник училища вывел курсанта Смарнова перед строем и объявил его трусом, недостойным быть офицером и командиром. По словам начальника училища, курсант Смарнов не принял все возможные меры для спасения экипажа, что привело к гибели механика водителя.
Не знаю, почему умный и любимый нами генерал сказал такие слова. Может, он так хотел взбодрить нас и повысить нашу ответственность. Может это эхо того, что пришлось выслушать ему. Я не сужу.

С Валерой Смарновым мы встречались за время службы ещё два раза. Мы вместе учились в академии, правда в разных группах. Но, как я говорил, дружны мы особо не были.
Третий раз мы встретились в начале девяностых годов. В Калининграде, в штабе 11 армии. Валера там служил в оперативном отделе, а я был отправлен из штаба ПрибВО дожидаться приказа на увольнение. Мы случайно встретились, обнялись и долго стояли обнявшись. Потом у него на квартире, на кухне сидели всю ночь, пили горькую и вспоминали жизнь.
Вспоминали друзей, знакомых, ругали демократов, разваливших страну, военноначальников, которые в одночасье стали продажной поганью, делились думами на будущее. Случайно я вспомнил и эту историю и увидел в глазах Валеры слёзы. Это не водка в нём плакала. Это в глубоко сердце этого честного, умного и мужественного человека, занозой сидела та давняя, злая, несправедливая обида.


Оценка: 1.9082
Историю рассказал(а) тов.  Старший Офицер  : 22-03-2011 12:21:36