Разное < ─КЭЛЮМЮУ < Bigler.ru


О кадете Биглере

(Ярослав Тинченко в статье «Параллели истории» http://www.kv.com.ua/index.php?rub=53&number_old=2676


Ярослав Гашек никогда не скрывал, что почти все персонажи его книги имеют либо своих прототипов, либо вообще описаны под родными фамилиями. Полковник Шлегер, капитан Сагнер, поручик Лукаш, прапорщик Дауэрлинг, кадет Биглер... В принципе, поработав с месяц в венском военном архиве, можно было бы легко разыскать не только материалы об этих людях, но и установить их дальнейшую судьбу.

Известно, что Ярослав Гашек был мобилизован и проходил подготовку в 91-м полку, а на фронт попал в составе 73-го (собственно, именно такой путь в русский плен проделал бравый солдат Швейк в киевском варианте "Похождений"). Командиром бригады, куда входил этот полк, был генерал-майор Карл Лукаш - чех. Имел ли какое-то отношение к этому генералу поручик Лукаш, сказать сложно, но, судя по фотографии, генерал был действительно очень симпатичным человеком. Кстати, родился этот Карл Лукаш в 1860 году во Львове. Что там делали его родители, достоверно сказать сложно. Вероятно, отец этого Лукаша был также военным и служил во львовском гарнизоне.

На сайте вы можете найти - групповую фотографию офицеров 91-го пехотного полка 1908 года. Того самого, в котором в годы Первой мировой служил бравый солдат Швейк. Надменно-самоуверенные лица, вздернутые вверх усики а-ля Вильгельм - по австрийской и немецкой моде того времени. Где-то среди них затерялись будущие полковник Шлегер и капитан Сагнер. Судить по внешности, конечно же, сложно. Но, кажется, лица у офицеров отнюдь не добродушные, да и кулаки не вызывают особой симпатии. Так и приходит на память фраза прапорщика Дауэрлинга, брошенная провинившемуся солдату. "Что ты предпочитаешь, слон, - бывало, спрашивал он, - два раза по носу или три дня ареста?"

На фронт Первой мировой войны рядовой Ярослав Гашек попал в июле 1915 года. В боях у горы Сокаль, что в Карпатах, он был даже удостоен малой серебряной медали. По воспоминаниям друзей, награду получил за то, что случайно взял в плен группу русских дезертиров, бредущую сдаваться. Сам же писатель утверждал, что тогда он спас батальонного командира от вшей, которого старательно намазал ртутной мазью.

23 сентября 1915 года рядовой Ярослав Гашек торжественно сдался русским войскам — с высоко поднятыми руками перешел на их сторону. Кстати, в похождениях Швейка неоднократно упоминается о сдаче в плен чешских солдат. Но был случай и массового перехода на сторону русских: тот самый 28-й пехотный полк, во главе с офицерами чехами, развернутыми знаменами и полковой музыкой 3 февраля 1915 года оставил австро-венгерскую армию, перешел фронт и присоединился к русским. Такого массового предательства военная история еще не знала, и вся Австро-Венгрия была повергнута в шок. Поэтому неудивительно, что история с 28-м полком также нашла отображение у Швейка. Когда бравого солдата поймали в русской форме и отправили в крепость, к нему в камеру неслучайно подсадили «коллегу» из 28-го полка. Ведь всем чешским читателям того времени было понятно, о чем Ярослав Гашек хотел этим сказать.
Сам писатель избежал австрийской крепости и после пленения был отправлен в Дарницкий фильтрационный лагерь, находившийся на месте нынешнего мясокомбината. В годы Второй мировой войны в этом лагере, по подсчетам исследователей, погибло около ста тысяч советских военнопленных.
Зато во времена «проклятого царизма» массовая смертность была редким явлением, а пленных кормили почти так же, как собственных солдат. В Дарнице Гашек не задержался, и вскоре его отправили в другой лагерь — Тоцкое под Самарой. Там, к слову сказать, создатель Швейка разминулся с одним немецким писателем, впоследствии очень известным (а ныне почти забытым), — Эдвином Эрихом Двингером, который в 20-е годы сделал себе имя на трилогии «Армия в плену», повествующей о приключениях немецких военнопленных в России.
Но и в Тоцком Ярослав Гашек пробыл недолго. Уже весной 1916 года он появляется в Киеве, где ускоренными темпами шло формирование Чехословацкой бригады — из таких, как он, добровольцев-военнопленных.
ЧЕШСКИЙ ЗАМОК В КИЕВЕ
Буквально с первых дней войны Киев стал столицей чешской политической и военной эмиграции. Под памятником Богдану Хмельницкому в июле 1914 года присягала на верность русскому царю 1-я Чешская дружина. В громадном красном корпусе Киевского университета шло формирование всех чешских легионов. Тут же проводились и чешские национальные съезды. А в доме N1 по нынешней улице Ярославов вал заседала Чешская национальная рада во главе с будущим президентом независимой Чехословакии Тимошем Масариком. Этот дом с большим красивым шпилем и химерами на фасаде до сих пор украшает старый Киев, а в те годы так и назывался — чешский замок.
В Киеве Ярослав Гашек поселился в гостинице «Прага». В соседнем доме, по улице Владимирской, 30, он работал фельетонистом в газете «Чехослован». Писателя зачислили в Чешский легион, правда, без определенной должности, зато — с напыщенной обязанностью составления его истории. В моей библиотеке есть увесистое четырехтомное издание истории Чехословацкого легиона «За свободу» 1924 года выпуска. Написано оно в лучших традициях австро-венгерских полковых историй. А вот о Гашеке там — ни единого слова.
Легион оказался неким вторым изданием австрийской армии — ведь служили в нем преимущественно солдаты и офицеры, только недавно перебежавшие фронт. Из старой армии они взяли не самые лучшие качества. Например — бахвальство. Поэтому, высмеивая в своем Швейке всевозможные «героические» подвиги, Гашек заодно издевался и над той работой, которую ему поручили в легионе.
Кстати, после возвращения легионеров и писателя на родину, между ними установилась острая вражда. Легионеры никогда не упоминали имени Гашека, зато писатель при случае любил высмеять легион.
Пути Ярослава Гашека и чехословацких легионеров окончательно разошлись после октябрьского переворота в Петрограде. Писатель по своим убеждениям действительно был социал-демократом с левым уклоном, чехи же во время боев в Киеве с войсками, преданными Временному правительству, выступили на стороне последних. Писатель порвал с легионом и уехал в Москву, где вскоре стал членом чехословацкой секции РКП (б)...
Пересказывать жизнь Гашека нет смысла — она хрестоматийна. Тем более что эта жизнь неразрывно связана с судьбой бравого солдата Швейка. Известно, что где-то в Сибири в годы гражданской войны автор успел написать и даже отпечатать на шапирографе похождения Швейка в легионе. Считается, что эта часть книги утрачена, погибла (или вообще не написана) другая часть, о которой Гашек рассказывал по возвращении домой — «Бравый солдат Швейк в Кремле». Может быть, когда-нибудь они отыщутся. А может, и нет...
  Kaptenarmus  : 26-11-2003 03-22-32