Были «паркетного» крейсера N74 или «псих»

- Валентин Валентинович, ну когда вы уже ко мне зайдете? Вы же ещё на той неделе обещали! - привязался к комдиву живучести псих сразу после подъема флага в понедельник. Комдив помедлил. Психа на корабле в общем-то обижать было не принято.
Когда в результате обещанного после «победы демократии» существенного сокращения политорганов вместо вполне понятных и осязаемых замполитов в штатном расписании неожиданно расплодились невнятные «офицеры по социальной защите», «по юридическому обеспечению», «по воспитанию личного состава» и «по психологической поддержке» (заслуженно прозванные психами), последнюю должность на «паркетном» крейсере занял уже пожилой «варяг»-майор («варягами» называли офицеров, назначаемых на должность со стороны, а не выдвигаемых в качестве повышения в должности из корабельного состава - прим автора). Неожиданно проснувшееся национальное самосознание коренных обитателей Среднеазиатского военного округа, где он служил в политорганах с лейтенантов, лишило майора возможности дотянуть до пенсии под жаркими лучами южного солнца, а непредсказуемая логика кадровых органов минобороны забросила его на побережье Баренцева моря. Назначение на боевой корабль окончательно добило майора. Он ещё было попробовал по извечной замполитовской привычке поучить офицеров «паркетного», как надо любить Родину, но быстро обломав зубы о неприступных командиров боевых частей, колючих комдивов и наглых группманов с комбатами, удовольствовался сбором анкет с вновь прибывающего личного состава. Корабельные офицеры, со своей стороны, сочувствовали превратностям судьбы майора и, иной раз беззлобно подтрунивая над сухопутчиком, в целом старались не задевать.
Так неприметно и служил бы майор, считая дни до пенсии и стараясь выходить из своей каюты как можно реже, если бы не неуемная энергия бывшего политотдела (сменившего вывеску на Управление по воспитанию личного состава), приславшего на корабль директиву с требованием провести тестирование психологического состояния офицерского состава. С неожиданно проснувшимся энтузиазмом майор добыл где-то несколько видов тестов и даже приспособил для тестирования один из полуживых компьютеров строевого отдела, после чего начал надоедать офицерам с просьбами пройти проверку. На этот раз он избрал своей жертвой комдива живучести.
- Да некогда мне! - попытался отбиться комдив. - Сейчас - проворачивание (проворачивание оружия и технических средств - обязательное ежедневное мероприятие по проверке техники - прим. Авт.), потом - зам собирает...
- Я с замом поговорю - на тестирование он отпустит! - обрадовался псих.
- Ну, если отпустит... - все ещё сомневался комдив.
- Да он сам мне сказал - можешь пару офицеров на тестирование взять, - заспешил майор. - Тогда так - вы, и... - он огляделся, - И командир БЧ-4. Дмитрий Дмитриевич! - майор заспешил к проходящему мимо связисту.
Связист ввиду удавшихся выходных воспринимал окружающую действительность несколько отстраненно, а потому не смог оказать достойного сопротивления и был мгновенно мобилизован на тестирование.
После проворачивания комдив честно пришел в выделенный майору на корабле закуток, в связи с наличием там небольшого аквариума гордо именуемый «комнатой психологической разгрузки», мгновенно начиркал галочек в предложенных бумажных тестах, наобум пощелкал по клавишам раздолбанной IBM-ки и и умчался по своим делам, сочувственно посмотрев напоследок на медитирующего на рыбок связиста.
На вечернем подведении итогов история с психом получила неожиданное продолжение.
- Владимир Владимирович, по твоей части есть что-нибудь? - традиционно обратился командир к заму после докладов командиров боевых частей.
- Да разве что по последней директиве, - вспомнил зам, - на следующей неделе надо подавать на эскадру данные, а тестирования ещё никто почти не прошел.
- И кто ещё не протестировался? - нахмурился командир.
Зам сделал приглашающий жест майору.
Псих надулся от важности, пошуршал бумагами, поднялся:
- Товарищ командир! Тестирование прошли пятнадцать процентов офицерского состава! - и сбился на жалобное, - я, товарищ командир, сколько раз офицеров просил. А никто не приходит! А я говорил, что на следующей неделе результаты сдавать...
- В среду в 12.00 всех офицеров собрать в кают-компании, централизованно провести тестирование, обед офицерского состава - на полчаса позже, стоящим на вахте - тестирование в 16.00, командирам боевых частей обеспечить подмену. Старпом, мероприятие - в суточный план! - мгновенно отреагировал командир и неосторожно поинтересовался:
- А как у нас вообще результаты по этим тестам?
- Результаты очень, очень интересные, товарищ командир! - опять оживился майор. - Вот, например, - он выудил одну из бумажек и с выражением зачитал, - Командир дивизиона живучести! Крайняя степень нервного истощения! Повышенная раздражительность! Абсолютно беспричинная агрессивность! Настроенность на конфликт! Негативное восприятие окружения! Неспецифические проявления жестокости к окружающим! При повышении нагрузки на психику очень вероятно станет социально опасным! Рекомендуется отдых!
Майор опять начал перебирать свои бумаги, а в кают-компании повисла тишина.
- Конечно, рапорт на отпуск уже два раза заворачивали... - негромко подумал вслух комдив живучести.
Командир вперил в него немигающий взгляд:
- Механик! Жду рапорт на отпуск от комдива живучести! На месяц! Со следующего понедельника!
Комдив перемигнулся с механиком, реквизировал у кого-то чистый лист и немедленно начал строчить рапорт.
Псих тем временем вытянул ещё один тест:
- А вот у командира БЧ-4 - нервное истощение, общая расслабленность, крайне заниженное время реакции на раздражители, ошибочное различение предъявляемых стимулов, неадекватность реакции выбора. Зачатков мотивации к деятельности не обнаружено...
- Дежурным по связи на дивизию сегодня заступил, - услужливо прокомментировал старпом.
- Товарищ майор!!! - взревел командир, - а чем вы на корабле занимаетесь? Лично вы? Рыбок кормите? Почему я не вижу вашей работы? ГДЕ ПРОФИЛАКТИКА НА РАННИХ СТАДИЯХ?!?!? Сходу офицеров дробь (запрещен сход с корабля на берег - прим авт.), - повернулся командир к старпому. - Психологу немедленно провести тестирование со всем офицерским составом, результаты доложить мне, - и быстрым шагом покинул кают-компанию.
Через тридцать минут старпом доложил командиру, что 100% офицеров прошли тестирование, а зам заверил, что психологическое состояние офицерского состава по результатам этих тестов не вызывает никаких тревог. А через две недели комдив живучести действительно уехал в отпуск. На две недели.

Были «паркетного» крейсера N73 или «божья защита»

Рутинный когда-то выход «паркетного» крейсера в море на учебные ракетные стрельбы в небогатых на события постперестроечных флотских реалиях превратился в незаурядное событие, поучаствовать в котором захотел лично зам командующего северным флотом. Помимо команды штабных клерков замкомфлота сопровождали гражданские из администрации северного региона. А кроме того адмирал, хоть и был, как всякий изрядно послуживший флотский офицер, закоренелым безбожником, уступив нытью управления по воспитанию личного состава о «новых веяниях» и «возврате к традициям», скрипя зубами, пригласил поучаствовать в «развлечении» представителя православной церкви.
Дородный отец Владимир произвел на экипаж «паркетного» неизгладимое впечатление мощным телосложением, хорошо поставленным командирским басом, а больше того - искренним, нескрываемым, почти детским восторгом от первого посещения боевого корабля.
Сразу же отколовшись от адмиральской свиты, батюшка всё время снятия со швартовых провел на баке, откровенно веселясь лексикону командира баковой швартовой команды. Битый час простоял на левом шкафуте, изливая на дежурного по кораблю восхищение живописным, оскалившимся каменными зубьями, побережьем Кольского залива. За время перехода в полигон успел в сопровождении гостеприимных крейсерских офицеров пройтись по кубрикам и каютам, заглянуть на камбуз, спуститься в машинное отделение.
К началу стрельб он, по-прежнему снедаемый любопытством, поднялся на ходовой, где под предводительством адмирала уже собралась изрядная толпа штабных офицеров и других сопровождающих лиц. Наплевав на меры безопасности, адмирал широким жестом пригласил своих гостей полюбоваться на пуск зенитных ракет с сигнального мостика, куда вся компания тут же и переместилась.
Первая ракета с оглушительным рёвом взвилась в небо на столбе пламени и, круто спикировав в сторону, через считанные мгновения превратилась в мерцающую звездочку, устремившись на перехват воздушной мишени. А вот вторая... Корабельные ракетчики и инженеры береговой базы впоследствии пришли к единодушному мнению, что виной тому было увеличение срока службы изделия сверх установленного конструкторами. Но, так или иначе, выйдя из пусковой шахты, ракета закувыркалась в небе практически прямо над крейсером.
Первым телепортировался с сигнального мостика под надежную броню ходового матрос-сигнальщик. Пара штабных офицеров успела проскочить следом за ним, пока дверь с мостика в ходовую рубку не оказалась надежно закупорена телами трёх одновременно ломанувшихся в неё гражданских. Оставшиеся на сигнальном рухнули на палубу под эфемерную защиту обшивки мостика. И только отец Владимир, не замечая возникшей кругом суеты, продолжал стоять, задрав голову вверх, восторженно любуясь невиданным фейерверком. Да ещё замкомфлота, без лишней спешки сделав полшага назад и шаг в сторону, всё то время, пока неисправная ракета, крутясь и разбрасывая во все стороны огненные сполохи, не рухнула в воду в полумиле от корабля, провел за надежной, как крепость, широкой спиной священника.

Кто вы, герр Фриц?

(Этот рассказ 90-летней сестры моей бабушки, военврача с 41-го, я несколько лет назад записал на форуме и нашел только сейчас. В преддверии Дня Победы, думаю, его место в Историях)

...Ну что вы всё "про войну", да "про войну". Вам же неинтересно будет... Нет, я знаю. Других ветеранов послушаю - самой неинтересно... Герои-герои... А на самом-то деле, так страшно было. Вот, кстати, вспомнилось...
Мариуполь мы тогда взяли. Медсанбат ещё только разворачивался, а указатели к нему уже поставили. И мы по тем указателям вместе с ранеными шли. Что? Машины? Пара автомобилей была, так они лекарства да оборудование увезли. Несколько человек постарше уехали, конечно, а я-то молоденькая была, так всю Европу пешком перемеряла. Да...
Так вот, пришли, палатку операционную уж растянули. И начали мы приём раненых. Меня на сортировку и первичную обработку поставили. Много наших ребят покалечило. А к вечеру конвоир пленного Фрица привёл. Да, так он мне сам потом и назвался. Рука у него окровавлена была, да и весь грязный, форма порвана. В погонах их я не особо разбиралась, но видно - из офицеров. А куда мне фрицем заниматься? Ну в смысле - немцем. Своих ребят видимо-невидимо. И на носилках, и сам кто пришел. Злые все. Волками на того пленного смотрят. Я конвоиру и говорю, мол, приводи-ка его попозже, как стемнеет. И офицеру по-немецки повторила. Язык-то я хорошо знала.
Конвоир мне: "Нет. Позже я уж не приду - от своей части отстану".
А немец тут вдруг упал на колени и как заплачет. Говорит: "Не прогоняйте меня! Спасите! Этот солдат меня застрелит. Он меня бьёт!"
Отругала я конвоира, дескать, хоть и враг, а издеваться не смей. Я-то тогда лейтенантом была. Или даже уже старшим лейтенантом. А сама думаю, что же с пленным делать?
А у нас к госпиталю с утра ещё несколько пленных прибилось. Как бой шел - они, видно, спрятались, а утихло - наверх выползли, да к нам и вышли сдаваться. А куда следует их передавать - людей лишних нет, да и непонятно ещё, где какие части расположены. Вот и сидели у нас взаперти тихо и смирно. Сами вызвались по очереди на кухне помогать. Дрова там кололи, воду носили. А их накормили за это.
Я конвоиру и говорю, хорошо, мол, оставляй своего фрица здесь, и повела показать где.
Захожу к тем пленным, и офицер следом. И тут...
Сидели они все такие забитые, тихонькие, а как моего Фрица увидели - вскочили навытяжку, руки к потолку с этим своим приветствием, "Хайль!" орут. Да и Фриц как-то будто выше ростом стал. И порванный мундир уж не заметно, и руку окровавленную. И так мне вдруг страшно стало - будто не они у нас, а я у них в плену. Я - бочком-бочком к двери. А мой-то немец мне: "Спасибо, вам, фройлян. Вы меня спасли. Я гарантирую вам здесь порядок".
Ночью уже зашила я Фрицу рану - ничего там серьезного не было. Тогда он мне и имя своё сказал. Про семью рассказывал, откуда родом (я не запомнила), благодарил опять сильно. А на следующий день приехали разведчики, всех немцев забрали. Но через недельку переезжали мы опять. Идём - навстречу колонна пленных немцев. Строем идут, чуть ли не в ногу. Наши конвоиры по бокам. Гляжу, а впереди-то - мой Фриц вышагивает. И мундир у него - чистенький, выглаженный и весь блестящим шитьем украшен. Тут-то я и задумалась, кто ж такой был тот Фриц?

ЗЫ Ирина Дмитриевна оставила в 1945-м свой автограф на Рейхстаге.

Были «паркетного» крейсера N72 или «творческий подход»

БУХ!-БУХ!-БУХ!-БУХ!
До блеска начищенные ботинки как гвозди вбивают в паркет. Выбритый до блеска подбородок, новая кремовая рубашка, о стрелки на брюках порезаться можно, даже заколка на галстуке - тоже новая, специально купленная, уставнАя, а не привычный кортик. Носок оттянут, подошва на 20 сантиметров от пола, пальцы полусжаты в кулак, голова прямо, взгляд перед собой, и - отмашка, отмашка. Ну да для командира почетного караула это - не проблема, тут им никак не докопаться, хоть у них и зеленые погоны с красными просветами, а у него - черные с желтыми.
- Товарищ полковник! Капитан-лейтенант Манеев по вашему приказанию прибыл!
И голос командный - не подкачал. Он должен, должен их убедить! Решающий день сегодня, один из решающих - собеседование в приемной комиссии Академии Советской Армии, этой кузницы шпио... (ой, мы же - свои) разведчиков в погонах. Экзаменов можно не бояться - золотую медаль в военно-морском училище просто так не дают. Да и ходят слухи в кулуарах, что экзамены здесь для проформы. До экзаменов еще добраться надо через профотбор.
- Ну, расскажите нам, э-э-э... своими словами кратенько о, э-э-э... своих успехах в службе.
- Докладываю! В 19... году с золотой медалью закончил высшее военно-морское училище имени ...! Для дальнейшего прохождения службы выбрал Северный Флот! Направлен на ... оперативную эскадру! Назначен на должность инженера группы целеуказания ракетного крейсера! На допуск к самостоятельному управлению подразделением и несению дежурно-вахтенной службы сдал досрочно! Освоил эксплуатацию изделий ... ! В ... году в составе дивизиона поощрен за взятие приза главкома за ракетную стрельбу! В ... году в порядке продвижения по службе назначен на должность старшего инженера! Мастер военного дела! За успехи в службе и боевой подготовке неоднократно поощрялся командованием корабля, дивизии и эскадры! Доклад закончил!
- Замечательно, замечательно... Мы с вашими документами ознакомились - впечатляющая карьера... Но, скажем вам откровенно, молодой человек, - нам строевые офицеры не очень интересны... Тупеете вы там на службе в своих казармах - эти всякие солдаты-узбеки, тапочки у коечек по ниточке, бирочки... Мы лучше кого из учреждения возьмем, из института какого...
Вот так-то. На Севере, конечно, красиво, но сурово. А на железе - тем более. Надо, надо выбираться.
Правая нога согнута в колене, пальцы чуть перебирают по тужурке, голова - слегка на правый бок:
- На крейсерах казарм нет.
- Ну, у вас - матросы...
- Перебью, извините! И за матросов и кубрики у нас комбаты с командирами групп отвечают. А я с лейтенантства - инженер. Техника, чертежи, отношения с управлениями, да базами.
Корпус вперед, ладони на стол, проницательный взгляд:
- Работа, изволите ли видеть, сугубо творческая.
И опять - стойка смирно.
Переглянулись, зашушукались, в бумажке что-то черкают и сверяют. Ну и пусть. Зато у нас грибов море. Рыбалка.
- Ну что же, капитан-лейтенант, поздравляем, готовьтесь к экзаменам, похоже, вы нам подходите. Свободны.
- Й-Й-Й-Е-Э-Э-СТЬ!
Каблуками при повороте через левое плечо щелк, носок оттянут, подошва на 20 сантиметров от пола, взгляд перед собой.
БУХ!-БУХ!-БУХ!-БУХ!
- У-ф-ф-ф...
- Эй, мареман, ну как там?
- Да как всегда у вас, сапогов, главное - ЧЕТКИЙ ПОДХОД И БОДРЫЙ ДОКЛАД!

Были "паркетного" крейсера N71 или "режимность"

- Ты представляешь, какие с..., - Валентин глянул на сосредоточенно корпящую за столом над раскраской дочку, и поправился, - гады. Не дали загранпаспорт! Так и сказали: «Вам ещё два года не выехать, сейчас с этим опять стало строго». Вот уж повезло с режимом секретности перед дембелем. Угораздило на пять лет попасть.
- Да и ладно, - жена погладила мужа по руке, - пару лет у дедушки с бабушкой на даче отдохнем. Фрукты, овощи, витамины. Чем плохо? А через два года... Только обещай, мы уж тогда не в какие-нибудь Турции-Египты поедем.
- Точно. - Валентин приобнял супругу, - Мы первым делом во Францию. Монмартр, Лувр, Орсей... Как говорится, увидеть Париж и умереть.
Разговор, да и сама обида скоро забылись за повседневными заботами. Тем более, что семью ждало знаменательное событие - дочь Анютка должна была пойти в школу.
На организационное собрание перед 1-м сентября родителям посоветовали придти вместе с будущими первоклашками. И не зря. Оробевшие было впервые вошедшие в класс дети постепенно освоились, перезнакомились и даже уже ни в какую не хотели расставаться, устроив после собрания на школьном дворе веселую возню. Мамы и папы, устав от волнений, тоже никуда не спешили и завели спокойную болтовню о том - о сем:
- Плохо, что в школу через дорогу.
- Ничего страшного, ведь даже пешеходный светофор уже поставили.
- Да-да, и верно...
- А столовая тут - так себе.
- Да что вы говорите?
- У меня же старшая в четвертом...
- Ой, а мы чуть к 1-му сентября не опоздали. Горящую путевку в Турцию взяли, обратный самолет - на 31-е. А сын уперся - хочу 1-го в школу. Пришлось менять.
- То-то он у вас такой загорелый.
- Да, морской загар. Но и ваша дочка, Анечка, кажется?...
- Да, Аня.
- Тоже как загорела.
Казалось, полностью занятая перетягиванием прыгалок, Аня при звуках своего имени подбежала к маме.
- Анечка, и ты за границей загорала?
- Нет, на даче у бабушки, а за гр-р-раницу, - недавно переставшая картавить Анюта не могла не похвалиться своим достижением, ее звонкий голосок легко перекрыл все разговоры, - нас выпустят не скор-р-ро. Папе еще два года сидеть. У него пять лет стр-р-р-р-рогого р-р-р-р-режима.
Во внезапно наступившей тишине десятки глаз, возмущенных, испуганных, недоумевающих, презирающих, скрестились на задохнувшейся от неожиданности маме Ани. А ребенок счел нужным пояснить:
- Но когда папу выпустят, он нас сразу во Фр-р-ранцию увезет. Хочет, чтобы мы жили и умер-р-р-р-рли в Пар-р-р-риже.
Все взгляды мгновенно приняли одинаковое выражение. Завистливо-уважительное.