Тетя Зина была добрейшим человеком, причем добрейшим человеком неизвестного вероисповедания. Она всегда всем приветливо улыбалась, долго и тщательно расспрашивала о здоровье, но во время допроса держала в кармане крепко сложенную фигу. Фиги обычно никто не замечал, и уходили от этого доброго и участливого человека в прекрасном настроении. Спину уходящего человека осеняли крестным знамением и молитвами неопределенного происхождения.
Дело в том, что тете Зине везде виделись черти. Маленькие, большие, мохнатые, наголо бритые и с патлами, рогатые и безрогие. Они застенчиво прятались за спиной у случайного человека, стыдливо ковыряя копытцем песочек и приветливо показывали язык. Черти могли вульгарно гыгыкать и призывали тётю Зину весело, задрав подол цветастого платья, побегать по улице. Однако Зинаида была воспитана в суровых условиях, и на это пойти не могла. В последнее время черти стали появляться не только за спинами людей. Иногда они сидели на ветках деревьев, весело болтая ножками, иногда отправляли воздушный поцелуй Зинаиде, сидя верхом на стремительно бежавшей собаке. Обычно отправить восвояси рогатых можно было возгласом: «Сгинь, нечистая…» Как по приказу доброй феи, нечисть мгновенно исчезала. Если домогались очень сильно и трепеть их призывы не было сил, то пузырек со святой водой решал все проблемы не хуже огнемета.
В этот теплый летний вечер, Зина уныло плелась к своему сараю, расположенному чуть поодаль двухэтажки, в которой она и проживала вместе с семейством. Корову пора было доить, да по хозяйству управиться. Намаявшись на работе, она и запамятовала совсем, что путь к сараям был прегражден глубокой траншеей, которую выкопали для укладки труб теплотрассы, к строящемуся неподалеку зданию СПТУ. Строительство вели местные строители усиленные интернациональным стройотрядом из Московского ВУЗа. Вот и шагала Зинаида с двумя ведрами теплой воды, пока не вспомнила о преграде. Можно было, конечно, обойти препятствие, а можно было по узенькой доске перебраться на ту сторону, уж больно крюк давать не хотелось. Обход препятствия был невозможен. Во-первых, далеко, во-вторых, пузырёк со святой водой преступно был оставлен дома. А черти не дремлют, могут встретить где угодно, оставался только штурм.
И Зинаида решилась, вступила одной ногой на узкую доску. Вот в этот момент и выпало ей испытание. Прямо из-под земли протягивая черные руки к ней начал ползти огромный черт, поблескивая белками глаз, в человеческой одежде и оранжевой строительной каске. Сам черный, и лицом и телом, мускулистый, он карабкался из траншеи, напевая какую-то безумную песенку. Зинка истово зашептала
- Сгинь, сгинь нечисть. Уйди по добру по - здорову…
Но нечисть на шепот не обращала внимания, а ехидно приподнималась над кучей свежесрытой земли, клацая ослепительно белыми зубами. В этот момент Зина и приняла решение действовать. Она перекрестила вёдра, усилив поражающее действие и ведро теплой воды смыло черта обратно к месту постоянной регистрации. Однако торжествовать было рано. Демон не унялся. Он опять стал вылезать из канавы, протянул руки к Зинаиде и из-под каски вполне членораздельно раздалось
- Да чтоб твою мать…
Второе ведро было наготове. Отважная тётка перекрестила его трижды, и решив не рисковать, долбанула под каску прямо ведром. Снаряд с силой пушечного ядра опрокинул демона в траншею. Оставалось бежать, потому что из канавы раздавался такой густой русский мат, этажности которого могли позавидовать даже трактористы целинники. А Зинка бежала по улице не разбирая дороги.
Да конечно же, потом отважную тётку отловили, вкололи успокоительное, откачали. Африканского студента тоже достали из ямы. Синяки и раны смазали, в чувство привели. Потом даже с Зинкой познакомили.
И ведь что интересно, Зинаида теперь чертей не боится. Но частенько вздрагивает без причины.
|
