На свинарнике сложилась нештатная ситуация. Для пополнения запасов свинины срочно требовалось умертвить здоровенного хряка. Единственный боец, который умел это делать, совсем недавно убыл в отпуск на родину. Выяснилось это, как обычно, в последний момент, и вот теперь группа заинтересованных лиц, состоящая из прапорщиков и сочувствующих им солдат срочной службы, стояла возле свинарника и бурно обсуждала возникшую проблему. Все категорически отказывались исполнять обязанности отпускника.
В самый разгар обсуждения произошло событие, вероятность которого обычно принималась равной нулю. На территории свинарника появился Сам Командир Части со свитой. Что привело отца-командира в этот благоухающий оазис, история умалчивает.
Как и положено опытному командиру он мгновенно вник в суть происходящего, после чего, как настоящий художник, несколькими яркими штрихами обрисовал умственные и организационные способности личного состава вверенной ему части вообще и отдельных ее представителей в частности. По окончании монолога над свинарником повисла зловещая тишина. Даже свиньи, видимо тоже испугавшись за свою карьеру, перестали визжать и хрюкать.
Неожиданно из состава сопровождавшей Командира группы вперед выступил прапорщик. Судя по висящей на его боку кобуре, он в данный момент являлся дежурным на каком-то важном объекте, и почему он попал в состав Его свиты было не совсем понятно.
Этот прапорщик не был каким-нибудь поджарым и жилистым героем боевика, повествующего о действиях спецназа в глубоком тылу противника. Нет, это был Настоящий Советский Прапор.
Мы, солдаты срочники, были абсолютно уверены, что большая часть прапорщиков, стоящих на вооружении Советской Армии, была выведена генетически в секретных лабораториях Министерства Обороны. По своим ТТХ они значительно превосходили остальных однополчан, особенно в области жевательных и хватательных рефлексов. Важнейшая особенность их конструкции заключалась в том, что в отличие от остальных хомо сапиенсов они большей частью состояли не из воды, а из чистого сливочного масла, о чем обычно красноречиво говорили их пышные формы. Видимо все это и делало их абсолютно непобедимыми.
- А разрешите, я его застрелю! - обратился к Командиру Прапор.
- - Кого? - растерянно спросил Командир и обвел взглядом всех присутствующих, видимо прикидывая, кто заслуживает этого в первую очередь.
- - Ну, дык, хряка! - радостно сообщил Прапорщик и полез в кобуру.
После недолгого раздумья Командир разрешил использовать ради такого дела один патрон и велел вывести жертву во двор.
После того, как данное приказание было исполнено, все на всякий случай расступились, пропустив вперед Героя. Прапор видимо имел смутные представления о конструкции вообще и об уровне броневой защиты своей жертвы в частности, так, как не долго думая, подошел к не ожидавшему такого вероломства поросенку и выстрелил ему в лоб. Пуля срекошетила и, не причинив животному никакого вреда, ушла в неведомые дали. Поросенок очень удивился. Прапор тоже. Несколько секунд они смотрели друг на друга не моргающими глазами. В этот момент благодаря своей позе, комплекции и безумному стеклянному взгляду, они оба были похожи на борцов суммоистов перед схваткой.
Первым заорал хряк и ринулся в атаку на своего мучителя. Заорав вслед за поросенком, Прапор начал самый сложный вид боевых действий - отступление. Отступал он решительно и бесстрашно, сметая на своем пути мелкие и легкие предметы и виртуозно огибая тяжелые и крепкие.
Силы постепенно стали оставлять преследуемого, и он решился на отчаянный шаг. Прапор подбежал к деревянному забору, подпрыгнул и, ухватившись за верхний край повис над землей, поджав под себя ноги. Он бы с удовольствием подтянулся и влез наверх, но о подъеме его грушевидного тела без применения специальных механизмов нечего было и думать.
Подбежав к забору, поросенок победно завизжал и какое-то время пытался укусить незадачливого 'куска' за ногу, но тот отчаянно лягался и квалифицированно матерился. В результате этой 'битвы гигантов' хряку все же удалось укусить храброго воина за сапог и оторвать каблук. Видимо, оставшись довольным таким исходом боя, поросенок победно хрюкнул и направился в сторону свинарника, сняв тем самым блокаду с несчастного Прапора.
Все наблюдавшие за этой душераздирающей сценой, задыхаясь и согнувшись пополам от смеха, прилагали огромные усилия, чтобы не упасть на не очень чистую поверхность двора свинарника.
Через некоторое время, немного придя в себя, Командир вытер слезы, и, перейдя на фальцет, изрек: Хрен с ним, пусть живет! - после чего махнул рукой сопровождавшим его лицам, и вся процессия медленно удалилась.
Оставшиеся не поняли, к кому относились последние слова Командира, поэтому Прапора решили тоже пока не убивать.
Никто из участвовавших в описанном эпизоде животных, включая Прапорщика, не пострадал.