Записки молодого качка.

Часть 2.

“Если друг оказался вдруг ...” (с) Высоцкий

Два неутомимых друга Серега с Вовой вели нескончаемое соревнование. Если Вова умудрялся выжать 180 кг, то Серега в тот же день, к примеру, сжирал 2 килограмма пончиков и потом три дня блевал при виде еды. Или если Серега отжимался 50 раз, то Вова плохо закреплял замок на грифе, ссыпал блины и получал грифом “в душу”, после чего кашлял, как престарелый туберкулезник.
Замечательно интересно было смотреть на эти временами просто виртуозные попытки привести себя в полную физическую негодность и делать ставки, кто из них что учудит в следующий раз.
Мужики постоянно помогали друг другу в самоубийственных трюках, но это не мешало их дружбе. В очередной раз матерно поорав друг на друга, они несколько дней зализывали небоевые повреждения и появлялись в качалке еще более здоровые и готовые к новым подвигам.

В одной из комнат качалки к потолку были прикреплены два блока с тросами для “бабочки”. Очередной мученик вешал на перевернутую букву Т, прикрепленную к одному концу троса, блины с прорезью, после чего хватался за рукоятку на одном из тросов, мучительно тянул себя до рукоятки второго троса, после чего пытался свести руки перед грудью.

Серега навесил по 50 кило на каждый трос, и начал бодренько махать руками. Пару минут в комнате было весело и ветренно. Потом процесс Сереге надоел и он негромко позвал:
- Вова-а-а-н!

Вова в это время качал пресс на наклонном лежаке, нежно прижав к груди ходового четвертого размера два блина по 20 кило каждый.
- Из-ы-ы-ы-ы-ыди, убо-о-огий! - голосом страдающего запором медведя вежливо ответил он на призыв друга.
- Вова-а-ан, подвесь блинчиков!
- Только тебе-е-е-е на член, если хорошо попро-о-о-осишь! - не прерывая упражнения продолжал Вова.
- Вова-а-ан, ну подвесь блинчиков, а я тебе в сменные трусы больше песка сыпать не буду! - нудел Серега.
Вова от неожиданности отцепился ногами от держателя, съехал по лежаку вниз, ударился башкой об пол и получил в челюсть два блина, с немалым уроном для последних.

- Вот падла, обещаешь?
- Мля буду, Вован, придумаю что-нибудь другое! Ну подвесь блинчиков!

У Вовы в глазах отразилась бешеная работа шуткогенератора.
- Быстро за мной, - бешеным шепотом обратился он к нам с Лёхой, - берем блинов на 50 кило и одновременно вешаем Серому!

Походкой нильсовых крыс три злоумышленника бесшумно рванули в соседнюю комнату.
Серега стоял растянутый тросами, напоминая распятого Христа, накачанного компрессором высокого давления. Вход находился у него за спиной и видеть нас он не мог.
Мы с Лехой аккуратно взяли по 25 кг блинов, Вова справился со всей массой единолично и по его кивку вес был торжественно водружен на подвеску.
- Й-й-й-йопт! - удивился Серега, отрываясь от пола и повисая в классическом гимнастическом “кресте”.
Он висел в метре от пола, слегка покачиваясь и не имея возможности повлиять на ситуацию. Можно было конечно бросить рукоятки и спрыгнуть, но тогда вес падал на пол, на шум сразу же прибегал тренер Валера и больно бил за такие выходки разными твердыми предметами.

- Володенька, я ж тебя зубами загрызу! - натужно процитировал Серега.
- Когда слезть сумеешь. - беззаботно отвечал Вова. - У тебя к тому времени руки будут, как у макаки. Сможешь завязывать шнурки не нагибаясь!
- Вова, я тебе в следующий раз в трусы толченое стекло подсыплю!
- Тогда я тебе не по 50, а по 100 кило в следующий раз подкину, чтобы тебя не только подняло, но еще и башкой об потолок ебнуло! Кстати, интересно, что у тебя раньше оторвется - руки или жопа? - полюбопытствовал Вова, похлопывая Серегу по указанной части тела ладошкой, размером со среднего осьминога.
- Падла, не смеши, - закряхтел Серега, - делай что-нибудь, висеть больше не могу!
- Держаться нету больше сил! - железным голосом проскрипел я.
- А тебя, Саня, как поймаю, в самый маленький блин просуну!
- Когда слезть сумеешь. - повторил я за Вовой. - Ну и когда поймаешь, конечно, что будет еще сложнее!
- Ну, мужики, кончай прикалываться, помогайте!
- Хрен с тобой, дятел-переросток! - смилостивился Вова. - Мужики, поднимай вес.
Мы с Лёхой начали толкать вверх массу со своей стороны, Вова поднял со своей и Серега плавно опустился на пол.
Едва коснувшись ступнями пола, он тут же бросил рукоятки, подскочил к все еще державшему 100 кило веса Вове и в одно мгновение дернул его за нос, стянул с него штаны, отвесил могучего пендаля по голой заднице и убежал из комнаты.

Вова мгновенно озверел, быстро но аккуратно поставил вес на пол, натянул штаны и с ревом бешеного слона рванул вслед за Серегой.

В зале разыгралась эпическая битва. Не рискуя бить кулаками размером с помойное ведро, что привело бы к фатальным последствиям, Вова с Серегой лупили друг ладонями. Так как занимались мужики с голым торсом, звуки были похожи на редкие, но очень интенсивные аплодисменты, среди которых ударом хлыста врывались удачные попадания Серегиной ладошки по лысой Вовиной башке.

- Вова, не надо, я осознал! Я больше не буду и детям своим накажу так не делать! - не забывая интенсивно отмахиваться блажил Серега.
- У моральных уродов детей быть не должно! - мрачно отвечал Вова, отвешивая размашистые оплеухи, напоминая медведя Балу в битве с бандарлогами. - И я лично постараюсь, чтобы у тебя детей не было!
В самый разгар битвы в зал вошел Валера:
- Вова, я тебе сколько раз говорил не таскать песок в сумке в раздевалку??

Вова неподвижно завис в полном охренении. Серега радостно заржал и ужом проскочил мимо него, вырываясь на оперативный простор, но в последний момент зацепился за ногу и со всего маху влетел башкой в стену.
- Тоже не хреново! - констатировал отомщенный Вова.

Записки молодого качка.

Часть 1.
“Ты помнишь, как всё начиналось?” (с) “Машина времени”

- Ну что, гроза фортепьянных клавиш и гитарных струн, не хочешь сходить сегодня со мной в качалку? - в очередной раз спросил меня мой друг Лёха.
Так как в данный период времени увлечение верховой ездой у меня прошло, никакого праздника не намечалось, на девушек был объявлен временный мораторий, в общем, заняться было нечем - я прихватил спортивные шмотки и пошел с Лёхой.
Качалка располагалась в подвале одного из домов, была неплохо оборудована и радовала немалым количеством адептов различных возрастов и калибров.
- Знакомьтесь - Валера - Саня. - представили меня тренеру.
- Пусть разомнется, потом дай ему весло, а после пусть крыльями помашет, - осмотрев меня, постановил Валера.
Меня уложили на лежак и вручили мне гриф от штанги.
- Греби, Саня, - сказал Лёха, - тебе грести по фамилии положено!
Примерно на пятом гребке в поле зрения неожиданно нарисовалась бритая налысо башка со зверской гримасой на роже и выпалила:
- Быстрее греби, сука!!!
Я в панике попытался отмахнуться грифом от ужасного зрелища, рука соскользнула и тыльной стороной звонко треснула удаляющуюся башку по лысине.
- Ёпт! - сказала башка, исчезая из поля зрения, - БЛЯМС! - сказал гриф, дирижерской палочкой улетая вслед за ней.
Я подскочил на лежаке. У стены сидел совершенно кубического вида парень, в ошеломлении гладящий себя ладонью по макушке и разглядывающий лежащий поперек груди гриф. Рядом с ним отплясывал джигу, поднимая ветер напоминающими ската манту широчайшими мышцами спины, другой индивидуум недистрофических размеров.
“Манта” слоновьим галопом подскакал ко мне и протянул ручонку - гроздь бананов:
- Парень!!! Это пять!!! - заорал он, одновременно выбивая пыль из моей спины второй гроздью, - Обычно каждый второй новенький чем-нибудь в него попадает! Но два попадания в одной попытке - это абсолютный рекорд! Я - Серега! Этот кубик у стены - Вова. Он глупый и сильный, но не страшный. Третьего дня замок на штанге так закрутил, что до сих пор снять не можем - только ему для приседаний теперь и годится! Валера его за это последние дни очень любит - смотри! - Серега махнул рукой на соседний станок и я с содроганием заметил штангу, которую поднимал волк из мультфильма “Ну погоди!” - блинов на ней в общей сложности было больше чем на 200 килограмм.
Вова наконец-то справился с грифом и убрал руку с башки, продемонстрировав на макушке целый бруствер шишек, оставленных костяшками моих пальцев, отчего Вова стал чем-то неуловимо похож на повзрослевшего покемона.
- Кхе-кхе, сука, молодежь пошла, - голосом простуженного бульдога проворчал Вова, - пришибут и отпечатков пальцев не останется!
- Тебя, клоун негабаритный, Катерпиллером не пришибешь! - парирова Серега и шлепнул Вову ладошкой по шишковатой башке, отчего тот как-то пискливо ойкнул и присел, смешно раздвинув колени и прикрыв макушку руками.
Этот жест вызвал у меня в голове какие-то воспоминания и я, неожиданно для самого себя крикнул:
- Ку!
В наступившей тишине было слышно как трещат вылезающие из орбит глаза Сереги. По прошествии пяти секунд он медленно опустился на пол, начал раскачиваться из стороны в сторону, как страдающий геморроем буддийский монах и утирать слезы бананами с плачущих глаз:
- ПАЦАК!!! - проревел он, тыча пальцем в Вову.

Прозвище так и приклеилось, на что, впрочем, Вова совершенно не обижался, хотя неустанно на каждой тренировке подкладывал мне в сумку пятидесятикилограммовый блин и мне стоило немалых трудов вытащить его оттуда, что немало способствовало моему физическому развитию.

Широкие взгляды.

- "Сменила фамилию на Ко-ле-ба-ки-на!" Инга, доча, ну не захотела ты пойти замуж за Мишеньку Куровецкого, ну пусть он некрасивый, зато из такой хорошей семьи. Так сходила бы хоть за Ванечку Плотникова, коль ты ему так нравишься, что он у нас уже почти весь поселился. Он хоть полезный в доме гинеколог - семья не будет без денег.
Ингин папа - Борис Михайлович Вортмахен - был человеком широких взглядов и одновременно преподавателем сольфеджио в музыкальной школе Сызрани. В данный момент он возмущенно изучал свидетельство о браке, неожиданно преподнесенное ему для ознакомления.
- Где, нет ты скажи мне, где ты нашла этого Колю Ебакина? Ах, он не Коля, он Вова! Молчи - я сам знаю! Ты нашла его в этом училище пьяниц и разгильдаев! Если ты думаешь, что я своими руками впущу этого Колю в дом, то этого никогда не будет! Пусть убирается вместе с Вовой и Бакиным куда угодно на хер, откуда, ты говоришь, он будет?
- Из Калининграда, папа, и мы уезжаем жить к нему, как только он закончит училище, - спокойно отвечала Инга. - А вы, папа, можете оставаться в своей Сызрани со своим полезным гинекологом!

Инга познакомилась с Вовой, курсантом Сызранского вертолетного училища, три месяца назад и сразу поняла, что выйдет за него замуж, если он, конечно, предложит.
Вова не был красив, он не был душой компании, но он был спокоен! Настолько непробиваемо спокоен, что создавал ощущение бетонной стены, за которой можно всегда укрыться от любых невзгод.
Инга же была яркой девушкой, и Вова, непривычный к женскому вниманию, просто растворился в своих чувствах.
Заявление в ЗАГС они подали, не ставя свои семьи в известность, прекрасно понимая неизбежные проблемы, связанные с женитьбой сына калининградского вертолетчика на дочери сызранского преподавателя музыки.

В тот самый момент, когда Инга общалась со своим отцом, Вова находился дома в Калининграде и со свойственным ему спокойствием смотрел на своего отца - Колебакина Николая Анатольевича - который тоже был человеком широких взглядов и одновременно зам. командира эскадрильи вертолетного полка.
- Инга Борисовна Вор... ЧТО? Что за "в рот на хер" ты мне тут показываешь? Ты кого в жены взял, сын? Да за такое ругательство я тебя в детстве ремнем бы выдрал, а ты на нем жениться вздумал? Вова, ты знаешь, я не антисемит, но эта твоя Врот ..тьфу, она же еврейка! Твой дед будет недоволен, более того, скажу тебе, он будет в шоке ... хоть он тоже не антисемит, но евреев не любит.
- Что хоть твоя эта Вр... ёб, делать умеет? Ах, на скрипке играть! Нужное дело для жены вертолетчика! Ты с полетов домой, а там жена на скрипке пилит - Холмс с Ватсоном. И собака Баскервилей с лица наверняка! Фотку покажи. О! А! Нет, ничего! Но Вротм ... Вова, там в Сызрани девок с человеческими фамилиями и таким же лицом не было? Мать, ты посмотри!
- А что, хорошая девочка.
- Но Врот ... а-а-а, по-трезвому не выговоришь!
- По пьяни ты свою-то фамилию без наприличных запинок не выговариваешь!
- Ладно, мать, что мы с этой... Ингой делать будем? Ну на хрена нам скрипачка Врот...
- Она теперь Колебакина!
- "Скрипачка Колебакина", - с издевкой произнес Николай Анатольевич, - хуже звучало бы только "вертолетчик Ворт-ма-хен", - по слогам прочитал он по документу.
Через полтора года Инга Борисовна Колебакина работала в бухгалтерии полка и давала частные уроки музыки, а Николай Анатольевич и перебравшийся в Калининград Борис Михайлович нянчились с новорожденным Николаем Владимировичем Колебакиным - будущим вертолетчиком и скрипачом.

Огонь.

А погода сегодня удалась. Доброе июньское солнце тепло приветствовало просыпающихся птиц. Легкий прохладный ветер нежно трогал листья деревьев, которые тихим шепотом отвечали на ласку. И только стадо невыспавшихся бабуинов, в кирзовых сапогах и форме образца 43-го года, угрюмо волочило задние конечности по асфальту, цепляясь передними за верхушки травинок или поддерживая ими головы.

На вопрос куда мы идем, майор неразборчиво буркнул что-то вроде: "В Катманду", чем вызвал глубокое недоумение - делать в столице Непала нам было явно нечего, да и путь туда был неблизок, особенно пешком.

Зеленый развлекал нас показом нарисованных им предыдущим вечером на тетрадных листах голых девок. Майор, заслышав наши восхищенные возгласы по поводу заманчивости поз и размеров, зорким соколом кинулся в центр строя и вырвал из рук у Зеленого бумагу. Разглядев что там нарисовано, майор покраснел: "Неуставными картинками забавляетесь, от ты ж блядь, курсант?", - рявкнул он, но листы не выкинул в предорожные кусты, а почему-то аккуратно сложил и убрал в карман кителя.
- Ну вот, вечернюю оргию онаниста майор себе обеспечил! - пробурчал недовольный Зеленый.

Перед нами открывался вид на учебный полигон училища. На площади десятка футбольных полей стояли радиолокаторы, пусковые установки, защищенные командные пункты и прочая радость милитариста. Прямо напротив ворот полигона стоял локатор, антенна которого в данный момент вращалась. Все замерли. Майор оглядел толпу парализованных пучеглазиков, в головах которых заевшей пластинкой крутились слова прощания с половой жизнью.
- Не ссыте, орлы, она выключена! - успокоил он нас и двинулся дальше.

Путь наш лежал к длинной бетонной кишке, вызвавшей в моей памяти конюшни раменского ипподрома, но почему-то без окон.
Конюшни оказались крытым бетонным тиром, но пахло внутри именно конюшней. В воздухе держался устойчивый запах кожи, мочи и алкоголя, давая понять, что тир использовали не только по прямому назначению. Замеченная в одной из приоткрытых дверей коллекция пустых водочных бутылок, достаточная для обеспечения артиллерийского полка боекомплектом на месяц, наши выводы вовсе не опровергала.

- Не оглядываться! - рыкнул майор, завидев наше оживление.
- Руки за голову, ноги расставить, - пробурчал я.
- И не пиздить! - добавил майор, одарив меня взглядом серийного убийцы.

- Стрельбу будете вести из положения лежа. По пять человек в смене. Стрелять строго по очереди, в смысле - стрелять по мишеням, но один за другим по моей команде.
- После трех пристрелочных выстрелов, только по моей команде, все идут смотреть попадания. После чего производятся пять зачетных выстрелов.
Майор закончил краткий инструктаж и скомандовал:
- Первая пятерка на огневой рубеж.

Первые пять снайперов получили у майора по рожку с тремя патронами в каждом, улеглись на маты, зарядили оружие и приготовились к стрельбе.
- Первый - огонь! - скомандовал майор.
Раздавшийся взрыв заставил всех подпрыгнуть, а стоявший за моей спиной Илья звонко ударил башкой по висевшему на стене огнетушителю.
- От ты ж блядь пономарь! - ругнулся майор, - Отойди от колокола, придурок!
Испуганный народ начал вытаскивать из карманов носовые платки, бумажки и прочую хрень и в панике затыкать всем этим уши. Все немедленно стали похожи на долбанутых спаниелей. Особенно пикантно смотрелся Зеленый, пытавшийся заткнуть уши двумя карандашами, которые под грустным углом свисали с двух сторон его головы. Вид довольно улыбающегося мужика с антенной в башке немедленно разъярил майора:
- Все дерьмо из ушей немедленно вытащить и вон из тира, идиоты! Заходить по пять человек, после окончания стрельбы предыдущей партией! - заорал он и начал лично выталкивать нас за двери.

Мы сидели на траве перед тиром и считали выстрелы. Неожиданно раздалась короткая очередь. Через секунду из тира пулей вылетел Денис, подгоняемый в спину воплем майора:
- Мудак!!! Три наряда вне очереди! Уйди с моих глаз и умри где-нибудь!!!
Денис подошел к нам и смущенно улыбнулся:
- Мля, по ошибке на автоматическую стрельбу поставил!

Наступила очередь моей пятерки. Глубоко вздохнув, я попытался успокоить адреналиновую бурю, бушевавшую в крови большого ребенка, которому неожиданно выпало счастье пострелять из настоящего автомата и вошел в тир.

За первые дни сборов от физических нагрузок, часов строевой подготовки, хреновой пищи и хронического недосыпа, мое обычно стопроцентное зрение дало резкий сбой, и сейчас, лежа на мате с автоматом в руках, я мучительно пытался разглядеть полуростовую мишень, находящуюся в ста метрах от меня.

- Огонь! - неожиданно рявкнул майор и я с перепугу рванул спусковой крючок.
- Ррррав!!! - сказал автомат, плюнув огнем.

- Бляяяя!!!! - раздался жуткий вопль справа от меня!
"Я убил Лёлика!", - взорвалось у меня в голове и я вскочил!
- Лежа-а-а-ать!!! - заорал майор - я медузой распластался по мату.

- Жжется!! - орал Лёлик, страшно корчась на своем мате.
Кончается! Это агония, подумал я, - "А в тюрьме сейчас ужин - макароны!" - пришла неожиданная мысль, повергая меня в бездну отчаяния.

- Курсант, что с вами??? - орал майор.
- А я ебу??? - заорал в ответ Лёлик. - Убили меня, суки!!!

Блямс - прозвучало в мгновение тишины и из лёликового сапога на пол выпала гильза.
Труп Лёлика посмотрел на нее круглыми глазами. Я почувствовал такое облегчение, что на всякий случай проверил рукой штаны на сухость.
Майор молча возвел к потолку слезящиеся глаза. "Ну за что мне всё это? Почему я, Господи?" - читалось на его лице. С майора можно было писать "Мадонну без младенца". Мне явственно представилось, как через слой бетона и облаков, бог в полковничьих погонах показывает майору средний палец.

Майор достал носовой платок, высморкался в него, утер пот со лба и, будто прощаясь с уходящим пароходом, помахал им в нашу сторону:
- Следующий - огонь. - грустно сказал он.

Рома развернулся с автоматом в сторону майора:
- А чё это он у меня не стреляет?
Майор мгновенно присел в позу финальной стадии исполнения "Ку" из "Кин-дза-дзы" и вежливо попросил Рому развернуться к мишени. После чего в неуставных выражениях сообщил, что если еще какая "от ты ж блядь" развернется с оружием, то майор лично будет участвовать в стрельбах, причем стрельба будет вестись исключительно гениталиями вертлявых блядей, и погрозил кулаком, размером с антоновское яблоко.

- Это мы еще посмотрим, кто чьими яйцами стрелять будет! - пробурчал Рома, сжимая кулак размером с голову майора.

Лично я не поставил бы на майора против Ромы даже убившую Лёлика гильзу!

Следующий.

У майора Катунова было спокойно и радостно на душе. На улице стояла прекрасная погода, присяга у студентов, приехавших на сборы, прошла нормально, впереди ждали выходные. Оставалось последнее дело и можно было с чистой совестью отдыхать. Но как раз это дело майор не любил больше всего. Ему предстояло познакомиться с прибывшими на присягу друзьями и родственниками, записать их личные данные и уточнить, куда они забирают на ночевку своих служивых. Не то чтобы это был какой-то тяжелый, долгий или неприятный процесс, но проблема заключалась в том, что в этих беседах майор не мог пользоваться наиболее полюбившимися выражениями русского языка, в результате чего речь майора временами сильно затормаживалась и приобретала несколько кошачий колорит.

- Товарищи друзья и родственники курсантов, попрошу желающих забрать кого-то на ночь пройти за мной в канцелярию для получения необходимой информации. - гаркнул майор и направился по указанному адресу.

Ждать пришлось долго, непривычные к армейским порядкам родственники и друзья, а особенно подруги, не спешили бежать за строгим начальством. Минут через двадцать наконец-то все собрались в микроскопических размеров канцелярии.

- Следующий, бля-у-у-у! - Катунов глубоко вздохнул.
Первой к майорскому столу подсела миниатюрная, совершенно очаровательная девушка.
- Здравствуйте, - сказала она и покраснела.

Катунов зачем-то начал нервно передвигать по столу бумаги и ручки. От двери канцелярии донесся сдавленный хрип - там сидел чей-то папаша, явно имевший большой опыт в подобных мероприятиях и готовившийся от души повеселиться, глядя на майора.

- Вы к кому? - наведя порядок на столе спросил майор.
- К вам! - тихо ответило создание. От двери донесся трубный рев боевого слона - папаша, пытаясь сдержать смех, громогласно сморкался в огромный носовой платок и утирал выступившие слезы.

- Вы меня не поняли, - еще тише произнес Катунов, - к кому из курсантов вы приехали?
- К Жданову, - прошептало чудо.
- Не слышу!!! - автоматически рявкнул майор.
- К Жданову, - испуганно взвизгнула девушка и вскочила.
- Извините, бл...у-у-уау, привычка, садитесь пожалуйста! - пробурчал майор и злобно поглядел на папашу, уткнувшегося лицом в сопливый платок и мелко вздрагивающего плечами.

- Так-с, продолжим. Вы собираетесь забрать курсанта Жданова на ночь?
Парализованая девушка смогла только кивнуть.
- А где вы будете спать?
- В постели, бля! - раздался задушенный хрип от двери. Майор тихо сатанел.
- Я хотел узнать адрес ночевки курсанта Жданова! - прошипел он.

Девушка порылась в сумочке и вытащила бумажку:
- Гостиница "Русь", Артиллерийская улица, дом 1.
- Номер?
- А вам зачем? - с неожиданным подозрением спросила девушка.
- А чтобы в гости к тебе прийти, деточка! - голосом Милляра проскрипел мерзкий папаша.
- Да чтобы ё-у-у-а, гхм, э-э-э, чтобы знать, где его искать в случае неявки в часть завтра, - удивляясь собственному терпению, пояснил майор.
- Сто двадцать один, - выдохнуло создание.

- И остался последний вопрос - кем вы доводитесь курсанту Жданову?
Девушка сначала широко распахнула глаза, потом мелко заморгала, побледнела и выронила сумочку:
- Н-н-н-н-е-е-е ...
- Не понял? - переспросил майор.
- Де-е-е-е-е...
- ЧТО???
- Подруга! - обреченно и со злостью выдала девушка, наконец-то найдя решение.
- От ты ж блядь, так бы сразу и сказала! - радостно воскликнул майор и, по-отечески улыбнувшись оторопевшей девушке, поглядел на икающего папашу:
- Следующий!