Bigler.Ru - Армейские истории, Армейских анекдотов и приколов нет
VGroup: создание, обслуживание, продвижение корпоративных сайтов
Rambler's Top100
 

Щит Родины

Истории о пограничниках

Живой Фауст в Дормидонтовке

Кто путешествовал по Транссибу до победного завершения миссии с конечной остановкой во Владике, тот знает, что после Хабаровска поезд делает короткую остановку на Переясловке, а затем - на Дормидонтовке. Далее состав проследует через железнодорожный мост через реку Подхорёнок в направлении Владивостока.

Через реку Подхорёнок мост стратегического значения охраняет немногочисленная застава внутренних войск недалеко от железнодорожной станции, вдали от цивилизации.
Внутренние войска комплектуются по остаточному принципу. Конвойники, заставники, - ниже по ранжиру только стройбат, где мало кто из призывников может накорябать свою фамилию, - они писать не умеют.

Командовал заставой капитан Сергей Григорьев, на ней он был единственным офицером в ту студеную пору конца февраля 1991-го. Других желающих офицеров в помощь капитану нести тяготы и лишения воинской службы на заставе Дормидонтовка не могли сыскать на всем Дальнем Востоке и во всей Восточной Сибири. Застав - много, а желающих - нет.

Сергею было чуть за тридцать, - "неперспективный офицер", - ранее разжалованный в старлеи из-за любовь-амуров, вновь дослужившийся до капитана. Непьющий, некурящий, охотник и рыболов. Жена и двое детей жили вместе с ним на заставе.

Чем дольше живешь на Дальнем и чем дальше отъезжаешь от Хабаровска, тем отчетливее чувствуешь, что со времен Екатерины Второй здесь ничего не поменялось. Вот и сейчас, я, как приказчик Ее Величества, 22-летний лейтенант прибыл вершить судьбу капитана.

В ту давнюю пору, когда лозунги "гласность" и "перестройка" исчезли, как и продукты в магазинах, им на смену пришло непонятное слово "демократия".
В Управление войск окольными путями неустановленные лица доставили письмо от военнослужащих заставы Дормидонтовка. В нем сообщалось: "Таварищ капитана нас хочет застрелить. Он белку стрелял. У него есть ружо. Помогите!".
По всем показателям застава капитана Григорьева не была худшей, но в эпоху демократии на креативный испуг личного состава нужно реагировать.
Вершить судьбу капитана выпала честь мне - корреспонденту-организатору войсковой газеты. Кому охота из офицеров управления ехать зимней порой на непонятно какую заставу? Решили так: наказание офицеру будет, как только опубликуют заметку-репортаж журналиста. По итогам статьи примем решение, но все-равно объявим взыскание.

Я прибыл на заставу и обменялся рукопожатием с капитаном Григорьевым, - это обозначает "свой-чужой", как у самолетов и ПВО, - и показал письмо его подопечных солдат в Управление войск.
Как выяснилось из объяснений капитана, к нему на заставу прибыло пополнение: горячие парни с Кавказа. Их численность сравнялась с гостеприимными среднеазиатами-солдатами, и возник конфликт интересов.

Чтобы уладить недоразумение, капитан Григорьев выстроил заставу на плацу, вышел с двухстволкой за спиной, сказал пару ласковых слов, что уставы нужно соблюдать, снял ружье с плеча и одним выстрелом дробью разнес белку в клочья, что сидела ветке ели, что склонялись над плацем заставы. Обезумевшие подружки белки, кто тусовался рядом с ней, дико заверещали и разбежались.
На детей гор неожиданный поворот нравоучений начальника заставы произвел неизгладимое впечатление. Испуганные защитники родины накорябали письмо в Управление войск. Адрес они списали со стенда у тумбочки дежурного.

В Ленкомнате были собраны имеющиеся в наличии военнослужащие. До этого я не раз бывал по долгу службы в Завкавказье и Средней Азии, и психологию юношей из этих республик, равно как и географию их районов проживания, знаю.
Притихшим в Ленкомнате бойцам я доверительно сообщил, что послан Аллахом забрать их души. Негромко предложил написать последнюю весточку родителям и любимым девушкам. Раздал бумагу, ручки и конверты. Среди солдат началась вдумчивая кропотливая работа над ошибками молодости.

Дело в том, что я не только уничтожал из орудий и других огневых средств поселки и переправы в Закавказье и Средней Азии, но и вел пропагандистскую работу среди населения, - по сути, подобным образом воюют "зеленые береты" США. Поэтому, как оказалось, я даже знал некоторых девчонок, в которых солдаты заставы были влюблены, их отцов и матерей.

Сам я не хотел бы оказаться на месте солдат. Заснеженная, Богом забытая застава. Под вечер является офицер в парадной шинели, с золотом расшитыми погонами, с пистолетом на боку. Он знает всё, что происходит в 7000 километров от этой заставы. Я бы сам поверил в Фауста, если бы не был им.

Через полчаса у кабинета начальника заставы выстроилась очередь. Капитан Григорьев в школьную тетрадку в клетку записывал имена и фамилии, принимал на хранение завещания солдат и складировал их в сейфе.
Под занавес пьесы мы с капитаном, нарушив положенный по Уставу внутренней службы сон военнослужащих, предварительно утвердив в документах внеплановую тревогу, подняли бойцов. Они выстроились вдоль "взлетки" казармы. Тридцать чокнутых солдат с АК-74 с двумя магазинами боевых патронов у каждого затравленно смотрят на нас.

Капитан Григорьев приказывает доставить из комнаты для хранения оружия пулемет Калашникова. Предварительно мы с ним заправили в него короткую ленту на 100 патронов без коробки. Солдаты завороженно сосредоточили на пулемете и ленте с патронами взгляд. Я начинаю пламенную речь политработника, коим по образованию являюсь:
- Товарищи бойцы! Ваши завещания надежно спрятаны в сейфе начальника заставы. Я, как посланник ваших дальних республик, гарантирую: вы все вернетесь к свои возлюбленным.
- Ты, ара! - Обращаюсь к солдату. - Хочешь увидеть свою Армянэ? Она тебя будет ждать под деревом, которое недалеко от места, где ослы ночуют. Помнишь тот большой камень?
Солдаты - онемели.
Разоружиться. Отбой. Спать. Вопрос с жалобой в Управление войск и неуставными взаимоотношениями закрыт.

Под утро капитан Григорьев убыл к себе домой. Его дом - две комнаты с печным отоплением в 50-ти метрах от штаба заставы. Я лег спать на кровати, которую приволокли в канцелярию роты. По доброму обычаю, в обнимку с автоматом: вдруг, кто из воинов ислама захочет усомниться в моей подлинности гуру? Да и за ночь АК от тела нагреется ака кирпич, и морозным утром, одев шинель или бушлат, поместив под них АК, будешь согреваться.

Наутро, видимо, настала предписанная распорядком дня суета, но я ее не застал. В шесть утра я ушел на лыжах фотографировать пейзажи и одним большим куском снега ввалился в казарму, когда капитан ушел обедать домой. Дежурный радостно по-неуставному сообщает:
- Мы вам кушать приготовили!

На заставе всеобщее ликование: живой Бог вернулся! Тут я понял, что несколько переборщил с завещаниями, но отступать некуда, позади - Москва. В доверительной беседе с солдатами посреди тумбочек, кроватей и табуретов в казарме я тихо сообщил, что застава станет лучшей, многие из солдат получат внеплановый поощрительный отпуск за успехи в боевой и политической подготовке, а троих я прямо сейчас сфотографирую, запишу фамилии и опубликую в газете. Про них узнают на всем Дальнем Востоке, а газету они смогут отослать в свои аулы. Что и сделал немедля.

Послесловие. Фотографии бойцов были опубликованы. Застава капитана Григорьева стала лучшей до такой степени, что пришлось занижать оценки, "а то в Москве не поверят". Сергея перевели на должность ротного в полк. Восьмое марта в кругу семьи я пропустил, за что был подвержен обструкции женой. Через неделю я уехал на станцию Зима, но, как говорит Коневский в известной телепередаче, это уже совсем другая история.
Оценка: 1.3590 Историю рассказал(а) тов. Rossar : 18-03-2017 02:46:17
Обсудить (15)
27-03-2017 20:45:48, Старшина
[QUOTE=Кадет Биглер;4201794] В личке...
Версия для печати

ГОЛОДНЫЕ ПСЫ РВУТСЯ С ЦЕПЕЙ

Нагорный Карабах 1991-го, конец сентября. Я - военный цензор газеты "Советский Карабах", выходящей три раза в неделю. По совместительству - пресс-аташе комендатуры Района чрезвычайного положения НКАО, чья штаб-квартира базируется в городе Степанакерте.
Под вечер из азербайджанского города Агдама в комендатуру приезжают два журналиста. Им - за сорок, седовласые. Это - спецкоры ежедневной английской Times, одной из самых известных мировых газет, и The Washington Post - ведущей ежедневки США.
За чашкой коньяка и рюмкой чая разговорился с ними. Под утро, когда собирались расходиться, вашингтонпостовец посетовал, что его репортажи с мест событий в СССР слишком кровавые. Они пугают домохозяек и бизнес-элиту США, и газета теряет в тираже. По этой причине многие абзацы его текста "вырубаются" редакцией из присланного им.
Английский таймсовец горячо поддержал коллегу, предложив: "Напиши репортаж для наших читателей от имени русского лейтенанта. Мы его опубликуем за твоей подписью".
Вопрос с оплатой за мою писанину решился просто: наличные доллары мне-офицеру брать нельзя, инвалютного счета у меня нет и пишу ради идеи.

К обеду принес коллегам отпечатанные страницы текста и сопровождающие его фото. На том - расстались.
Мой репортаж был не только опубликован в их газетах в США и Великобритании без купюр, но и растиражирован цитатами российским ТАСС в обратном переводе с этих изданий.
Экперимент - удался! Позже несколько газет, где я работал, его охотно печатали. Как отклик читателей - сотни писем и телефонных звонков.
До сих пор остается для меня загадкой, что занимательного нормальные люди находят в этих по-юношески наивных строках? Что их заставляет браться за ручку и писать в редакцию газеты отзыв, иногда состоящий из пустого конверта, на котором неровно и крупно написано: "Спасибо!"?

Цитата: репортаж

Голодные псы рвутся с цепей, с их морд капает слюна и стекает пена. Некоторые из них ранены боевиками; при шуме двигателей БТРов испуганные псины сродни калекам боязливо жмутся к забору. Деревня опустела и наполовину сожжена, жители ушли в горы.

Психоделический рев перегретых двигателей режет уши. Один за другим в гору заползают три БТРа. Они направляются к ощетинившейся автоматами позиции внутренних войск, центром которой есть обнесенный колючкой сарай на краю деревни.
Давя колесами спелые орехи, БТРы дерзко разворачиваются к солнцу задницами с трехзначными номерами. Фигурки военных ссыпаются с брони на землю. Команда на построение. Два десятка бритых спецназовцев, косолапо расставив ноги, выстроились в одну линию. Без знаков различий. Без фамилий. Без места жительства.
Поверх камуфляжа надеты жилеты, в кармашках которых поблескивают головки гранат для подствольников. Наступательные гранаты подвешены за кольца к вшитым на груди карабинам. Спецназовцы появились, чтобы поставить точку неприятной череде событий.
Их разыгрывают боевики: со склон гор в солдат палят из чего возможно. Несколько раз боевикам вертолетом пополняли боезапас; на противоположный склон горы заехал грузовик с бронированной кабиной и установленным на нем танковым пулеметом.

На третьи сутки беспрерывного обстрела боевикам вертолетом доставлены ракетные установки. Пока их закрепляли, огонь поутих. Но вновь - трассеры и свист пуль.
Под огнем противника на огне костра варится обед для солдат - набросанный вскладчину в котел сухпай из консервных банок. Нет хлеба. Нет чая. Нет сахара. Нет ничего, кроме жидкой перловки из котла. Набивая магазины автоматными патронами, солдаты шутят: "Горячее сырым не бывает".

У единственного БТРа, приданного подразделению, на исходе боекомплект и бензин. Он не может заехать за укрытие - последние литры горючки берегут на самый крайний случай: облить боевую машину и сжечь ее в случае отступления.
С автоматными патронами негусто. Весь имевшийся запас роздан на руки. В общем, стреляют.

Какой военный, пусть самый крутой и под огнем противника, будь он солдат или генерал, устоит перед желанием сфотографироваться?
- Можно фотку на память? Ну, пожалуйста!
Около БТРов зашебуршились. Пытаюсь уточнить текущую обстановку, но меня отсылают к кэпу, командиру полка, афганцу, показывая рукой в сторону невысокого мужчины в выцвевшей тельняшке. Подхожу... в мою сторону он произносит изощренный монолог.
Никто вокруг не засмеялся, все делают вид, будто заняты делом. Спецназовцы жуют шоколад со сгущенкой и ложатся спать до вечера, каждый привез с собой спальник.
Я, тем временем, совершаю обход территории, где пригибаясь, где перебежками, а где и по отрытым окопам полного профиля, то есть в рост среднего человека.
Немного потусовался на форпосту с АГэСкой, автоматическим гранатометом; через выбитое окно забрался в двухэтажную азербайджанскую школу. На полах - следы армейских ботинок, окурки, битое стекло; в углу - лежанка из соломы, пустые консервные банки. Это - класс химии.
В кабинете литературы через всю стену огромные дыры - след от очереди крупнокалиберного пулемета, прошедшей по диагонали стены. На нестертой доске - детские каракули. У подоконника - веером разбросанные гильзы. Затоптанные детские тетрадки.
Через окно видно, как солдаты устанавливают в окопе вторую АГэСку. Наблюдаю, как по непростреливаемой территории меланхолично бродит солдат с пулеметом Калашникова наперевес. Слышно, как он напевает: "Тили-тили тесто, жена и невеста".

Солнце резко опустилось за гору. Оставив кофр с фотокамерой под кроватью у командира полка, которую ему выделили, чтобы он отлежался перед ночным боем, я и четверо спецназовцев выдвинулись на высотку, где заняли круговую оборону. Накануне отсюда велся обстрел наших позиций.
Мы - в засаде. Приказ - открывать огонь, кто бы не появился. Другие пятерки спецназовцев перекрыли на господствующих высотах остальные направления.
Из-за туч вываливается сволочная луна, мы становимся видны, как подсвеченные мишени в тире. Вжимаемся в холодную землю. Я отползаю в сторону и перекрываю тропу: пора бы и гостям пожаловать.
Патрон в патроннике. Предохранитель снят. Перед глазами дурацкая картина: острые камни, дорожка в траве, облитая лунным светом, лес. Идиотские шорохи со всех сторон. Кроме теней ничего не разобрать.
На тропе - никого. Если кто и появится, то окажется в паре метров от ствола моего автомата. Я спрашивать имя не буду, открою огонь на поражение. Жду, наложив палец на спусковой крючок.
Внизу слышны клацанье затворов, бряцание амуниции. Под прикрытием темноты боевики, предпочтя не вступать в открытый бой со спецназом, ушли с облюбованных мест.

Обхватив голову руками и упершись ботинками едва не в потолок "коробки" БТРа, трясусь обратной дорогой. В этой железяке бросает на рытвинах так, что можно запросто проломить голову обо что угодно. Поблескивают крупнокалиберные патроны боезапаса. Из перекосившейся ленты выглядывают хищные пули. Патроны... Кажется, что БТР наполнен ими до краев. Куда ни глянь, закреплены коробки с лентами, под ногами прыгают на кочках ящики с патронами; это - деревянные ящички, в них два цинка, в каждом из которых их больше двух тысяч штучек.
Стыдливо притулились к внутренней стороне корпуса БТРа автоматы экипажа, в кучу свалены "броники", ватники, стальные шлемы, гремят незакрепленные котелки, в них подпрыгивают ложки.
По-фрейдистски краснеет корпус огнетушителя. Все барахло измазано раздавленным виноградом и тутовкой, местным самогоном. Тусклый свет дежурной лампы.
БТР заползает в гору. Из раздолбанного магнитофона доносится "Мадемуазель поет блюз" Патрисии Каас. Психоделический рев двигателей.
Конец цитаты.
Оценка: 0.8947 Историю рассказал(а) тов. Rossar : 15-03-2017 01:05:16
Обсудить (2)
16-03-2017 15:57:38, DrG
Очень зримо. Хорошо написано....
Версия для печати

Тайна закладки китайского диверсанта

НАМЕДНИ ВЕЧЕРОМ

Я - в командировке. Июльский вечер трудного дня начала девяностых годов. 5-я погранзастава "Тарабаровская" Хабаровского погранотряда на острове Тарабаров. Смеркается.
Потрескивает костер, над которым в ведре готовится уха из калуги. Метрах в двадцати - наблюдательно-сторожевая вышка; в десятке метров - срез берега Амурской протоки, чья середина фарватера есть госграница с Китайской Народной Республикой. Мерно раскачиваются китайские лодки, сетями выбирающие рыбу.
В ожидании ухи мы с замполитом заставы лейтенантом Игорем Гармашевым ведем интеллигентную беседу. Начальника заставы и замбоя в ближайшем будущем не ожидается, - нехватка офицеров, - и он - главный и за всё ответственнен.

- Видишь на противоположном берегу китайскую вышку? - Говорит Игорь.
- Не только вижу, а остро чувствую классовую ненависть к буржуинам. Вышка кирпичная, застеклена; зимой отапливается, летом - кондишен. Не то что наша - каркасная. Часовой страдает от комаров, снега, дождя и ветров.
- Как думаешь, если притащить гаубицу Д-30 и бабахнуть по китайской вышке, она дырку насквозь в ней сделает?
- С пятисот метров прямой наводкой? Легко. Если выстрелить калибром 152 мм с Д-20, аккурат под срез фундамента, то может и завалиться.
Наши розовые мечты нарушает доклад наблюдателя с вышки:
- Товарищ капитан! На границе - обстановка!

...На участке соседней погранзаставы китайский пограничный катер "Ягуар" пересек госграницу и скрылся в одной из многочисленных проток Амура.
Наш пограничный сторожевой катер "Аист", имея на треть меньшую скорость хода, лишь проводил "Ягуар" скорбным взглядом. Мировые державы не в состоянии объявленной войны, и открывать пальбу по иноземцу запрещено. В радиоэфире - вай, хай, держи вора: уплыл, гаденыш, к российской земле. Найти и обезвредить!

Стемнело. Всеобщий шухер и ахтунг. Безрезультатно шурум-бурум продолжается всё темное время суток. Авиация - бессильна; обойти с АК наперевес все протоки, островки и песчаные косы - нереально. Из Москвы обрывают телефоны:
- Вы чем там занимаетесь? Не догнали, еще и найти не можете.
Доверительно успокаивая:
- А если катер фосгеном или ипритом загрузили? Или сибирской язвой?

Светает. В эфире слышится радостный доклад: "Нашли!". "Ягуар" сел на мель в тридцати километрах по течению Амура от места, где его видели в последний раз. Китайский лейтенант с катера радостно машет руками нашим пограничникам:
- О, камрады! Кого я вижу! Моя твоя не понимай!
- О, амиго! - Кричат пограничники. - Сейчас тебя стрелять будем!
- Вах-вах, не имеешь права!
Прибыло командование, переводчик; начались переговоры через мегафон. Наши стоят на берегу, "Ягуар" с китайским лейтенантом - метрах в двадцати на мели.

"Ягуар" - суверенная китайская территория, пограничники не имеют права не то что досмотреть его, но и шагнуть на борт.
Китайского офицера спрашивают:
- Кто там у вас на палубе загорает?
- Солдат. Ему бедро раздробило. Я вез его в госпиталь. По ошибке заплыл не туда!
Командир "Ягуара" клянется-божится, что карты у него - нема, рации на катере отродясь не было, а он непреднамеренно заблудился.
Свежо придание, но верится с трудом. Только слепой дебил, поддавшись импульсу когнитивных искажений, может изменить курс на 90 градусов, оставляя за кормой огни китайского города Фуюань. Исключительно глухой имбицил не реагирует на предупреждения, неистово раздававщиеся с российского погранкатера.
Хитрый изворотливый враг нагло врет про незнание лоции участка реки и ссылается на неопытность. Провокация! Обман! Шпионаж!

Китайский лейтенант включает дурака:
- Ай, ничё не знаю. Сказали отвезти в госпиталь - я и поплыл на катере.
Российские командиры сокрушаются: "Подохнет раненый солдат, на весь мир вонь поднимут. Мол, не оказали помощь братскому народу". Орут в мегафон без переводчика:
- Ты, придурок! Мы хотим твоего балбеса в госпиталь отвезти. - Показывают на себе, как гангрена от бедра распостраняется по туловищу вверх, завершая пантомиму жестом секир-башка, полоснув себя по горлу ребром ладони.
Китаец понял по-своему, что ему голову отрубят. Заверещал, типа, я охряняем международным правом. Разрешил врачу подняться на борт.

Вернувшийся с "Ягуара" капитан медицинской службы Владимир Жаворонков озвучил неутешительную весть: с момента раздробления бедра прошло четырнадцать часов, критическая потеря крови. Заодно поведовал, что на борту катера, судя по наличию на палубе одежды и обуви, присутствовал еще один член экипажа.
Наши пограничники прессуют:
- Ты, басурман, где твой второй? Куда матроса дел?
- Какого матроса?
- Чьи кеды на катере? Сам-то в ботинках!

Под тяжестью неопровержимых улик китайский лейтенант сознается, что матрос отправлен по суше для связи и за помощью "к своим".
Атмосфера разом погрустнела: рано чепчики вверх бросали и кричали "ура". До Хабаровска - менее сорока километров, и на полпути к городу топает вражеский диверсант с рюкзаком, набитым неизвестно какой мутью. Не просто "Ягуар" проморгали, а прохлопали высадку шпиона на российскую территорию.


НОНЧЕ УТРОМ

Тем временем к восьми утра в уютном дворике перед Управлением Краснознаменного Дальневосточного пограничного округа собираются журналисты. Одеты по-походному, в руках держат ветровки и торбочки. Кое-кто из них - с рюкзаками. Угадываются знакомые лица. "Тассовец", "АПН-овец", спецкор "Литгазеты", два "ТОЗ-овца", "приамурец", "эм-дэшник", "суворовец", "с красной", "из комсомолки", пяток телевизионщиков, "маяковка" и еще десяток работников пера и фотоаппарата.
Вышеприведенные никнеймы расшифровываются так: журналисты из "Телеграфного агентства Советского Союза", "Агетства печати и новости", "Литературной газеты", региональных ежедневки "Тихоокеанская звезда" и еженедельников "Приамурские ведомости" и "Молодой дальневосточник", окружной военной газеты "Суворовский натиск", всесоюзных "Красной звезды" и "Комсомольской правды", журналист радиостанции "Маяк".
Все они прибыли на двухдневную тусовку, что традиционно много лет подряд устраивает для газетчиков-радийщиков+телевизионщиков командование погранокруга. О дате "большого сбора" оповещают за две недели вперед.
В первый день журналистов развозят по двое-трое на заставы, трогательно напуствуя принимающих офицеров; начальников и замбоев:
- Нате, дарим безвозмездно. Это всё ваше до завтрашнего утра. Проследите, чтобы не утонули, не объелись и в Китай не ушли. Завтра к обеду заберем.

С этого момента на заставах разыгрывается реалити-шоу, до которого телеклубу КВН - как от острова Кунашир - до города Калининграда.
- Ой, можно я на КСП наступлю?
- Ступайте. - Позади стоит рядовой с граблями и поправляет КСП.
- Если дернуть за колючую проволоку, солдатики взаправду прибегут?
- Аккуратней, поранитесь. Возьмите рукавицы. - Пару минут спустя в пределах видимости возникает тревожная группа.
- Давайте стрельнем в китайцев из автомата!..

Таким незамысловатым образом российские журналисты пропитываются духом неприкосновенности и нерушимости госграницы нашей державы.
Китайские пограничники наблюдают в бинокли по-детски наивные сценки с сочувствием. У них на границу допускаются только корреспонденты "Жэминь жибао" - официального печатного издания ЦК КПК, одной из ведущих газет в мире. От того, что устраивают на границе жэминьжэбаовцы, нашим от слез смеха не удержаться.

К вечеру следующего дня журналисткий десант воссоединяется в погранотряде, накрывается роскошный стол с неограниченным количеством спиртного и деликатесов, устраивается импровизированная пресс-конференция с командующим погранокругом и его заместителями; они пристуствуют за поеданием снеди и питием горячительных напитков.
В ходе приветственых и пламенных речей комсостава КДПО журналисткие умы просветляются, что граница - на замке, и ни одна вражеская мышь не прошмыгнет мимо наших доблестных воинов-пограничников; мирные граждане могут спокойно работать, спать, растить детей и радоваться жизни. Никакой агрессор не угрожает их мирному существованию.
В заключение дружеских посиделок военных-пограничников и пишуще-снимающей братии каждому представителю журналисткого цеха вручается копченая рыба весом килограммов в пять - кета или белуга. Со стола можно забрать всё, что недоели и недопили. Кому не хватит - в отдалении стоят ящики с водкой и консервами. По завершению пиршества журналистов доставят во двор Управления погранокруга, откуда развезут по домам, чтобы, не дай Бог, ни рыбу, ни водку и фотоаппарат по дороге не отняли. И не убили.
К месту упомянуть, что эта сатурналия, по-русски говоря, обжираловка и обпиваловка, происходят в то время, когда сигареты, сахар и разные крупы в стране продаются по карточкам. Курс натурального обмена на Дальнем Востоке такой: ты мне две бутылки водки - я тебе трехлитровую банку красной икры. Купить хлеб - два рубля буханка.

В ночь перед журналистким нашествием на границу случилось невероятное совпадение, какое бывает только у воспаленных умов голливудских сценаристов: в наличии ранее утерянный из виду, а ныне блокированный китайский "Ягуар" в терводах России и непойманый диверсант на пути к Хабаровску. Одним словом, граница на замке. О чем честно проинформировали журналистов.

К шести вечера задержали матроса-диверсанта в районе Самаро-Орловка, - Еврейская автономная область, - меньше, чем двадцати километрах от Хабаровска. Им оказался двухметровый китайский спецазовец с голубыми глазами. Такому отстреливать пальцы на ногах и кричать: "Да я твою маму, сестренку и семью..." - бесполезно. Он - зомби.

...Время - полдень. Терпению приходит конец. Перекрасили красную звезду на Ми-24 на красный крест, - недолго по времени, он же не линкор "Миссури", - забрали раненного в госпиталь. Стащили двумя катерами с мели китайский "Ягуар". К шести вечера поймали диверсанта. Он был налегке, с моряцкой книжкой; старательно обходящий поселки и хутора, держал курс на Хабаровск, до которого оставалось меньше двадцати километров.
Заправили "Ягуар", посадили на него пойманного спецназовца-диверсанта, и вместе с китайским лейтенантом передали властям КНР.

Вероятно, в столице нашей Родины, городе-герое Москве, "желтая новость" вмиг разлетелась бы миллионными тиражами и визгами в эфире радиостанций FМ, но на журналистов Хабаровского края непраздничное сообщение не оказало взрывной силы. Как сказала "маяковка": "Тут каждый день горят и тонут подлодки, идут на таран наши военные корабли. Я собрала конфеты для солдат и хочу отдать им шерстяные носки. Ваше дело - военное, ищите беглеца-диверсанта".

ЧЕРЕЗ ДЕНЬ

Пограничники сдали кровь, рядовой У Цзиюн, у кого было раздроблено бедро, не умер. Командующий Хэйлунцзянским провинциальным округом выразил искренюю благодарность советским пограничникам за спасение гражданина КНР.

Журналисты Дальнего Востока через средства массовой информации не стали беспокоить истинную богему в Москве, что на далёких границах империи случилось приключение. Вдруг, супруг и любовниц звездных генералов кондрашка хватит, что не успеют спрятать бирюльки и отыскать противогазы на случай атомной войны; да кто же посмеет нарушить сон командующих доблестными войсками всяческих родов войск?
Обычный инцидент на границе. В сообщении ТАСС прозвучало: ".. но был своевременно обнаружен, арестован и передан представителям КНР".

...Спустя пять лет я имел возможность на одной из встреч расспросить заинтересованных лиц, что же произошло в тот момент на границе и какое задание имел диверсант. Никто не дал внятного ответа.

В 2008 году острова Тарабаров и половина Большого Уссурийского были переданы КНР, войдя в состав провинции Хэйлунцзян.
Оценка: 1.0952 Историю рассказал(а) тов. Rossar : 04-03-2017 20:08:38
Обсудить (2)
06-03-2017 11:59:52, Рядовой необученый
+2....
Версия для печати

Подполковник в клетке гостил у пограничников

В начале девяностых годов прошлого века у российских и китайских пограничников вновь появилась добрая традиция ездить друг к другу в гости и обмениваться опытом. По итогам подобных встреч в прессе нередко появлялись заметки об укреплении дружественных связей.
Освещение в газете одного из таких визитов едва не закончилось международным скандалом.

Январь, минус тридцать. Исполняю обязанности дежурного редактора. Три утра. Сверстанные макеты страниц вычитаны, и я сверяю с ними изготовленные фотоформы. Печать очередного номера запаздывает.
Четыре утра. Ротационная машина выдала первую сотню тиража, на выбор я проверяю отпечатанные газеты. С легкой душой подписываю сигнальные экземпляры, вызываю дежурную машину и еду домой.

Утром прибываю на службу. Поступивший в продажу свежий выпуск газеты к обеденному перерыву успевают просмотреть все заинтересованные в боеготовности войск лица, начиная от командующего и его заместителей. Если редакторский телефон молчит, значит, особых замечаний нет.
В первом часу дня главному редактору позвонили из консульства Китайской Народной Республики, и раскрыли глаза "на вопиющее безобразие".

На второй странице вышедшего номера напечатан репортаж, где красочно описывается визит китайских пограничников в расположение одного из российских погранотрядов. Этот репортаж - заглавный материал с броским заголовком и фотоснимком. Быть не может, но случилось: фотоиллюстрацию перепутали.
Вместо снимка "группа офицеров глазеет на торжественное прохождение маршем" на фото крупным планом изображен тигр с оскалом, с клыков его капает слюна. Лапами тигр пытается разломать прутья клетки и вырваться на свободу.
Подпись под снимком гласит: "Представитель Народно-освободительной армии Китая чжунсяо (подполковник) Х.В.Б. с дружественным визитом в российском Н-ском погранотряде".

Меня от немедленного расстрела за пишущей машинкой спасает отсутствие табельного пистолета у редактора.
В итоге оказалось, что вскоре после моего отъезда из типографии слетела фотоформа, ее изготовили заново, впопыхах перепутав фотографию. Всю смену печатников уволили, а в связи с наступающим Новым годом по китайскому календарю консульство не стало выкатывать ноту протеста на уровне МИД.
Хохма в том, что никто из читателей, а тираж у газеты был немаленький, не заметил подмены фотографии. В редакции от них не раздалось ни одного телефонного звонка.
Оценка: 1.5368 Историю рассказал(а) тов. Rossar : 18-01-2017 03:16:05
Обсудить (6)
19-01-2017 10:26:37, Рихтер
Была еще старая байка о том, как в одном областном городе гл...
Версия для печати

Любовница полевого командира

1993 год. В воинском звании "старший лейтенант" я исполняю обязанности корреспондента в окружной газете. Одним прекрасным днем группа телевизионщиков и пишущих журналистов из столицы нашего государства, города-героя Москвы, собралась проведать российских воинов-пограничников, доблестно несущих службу вдали от родины на участке таджикско-афганской границы. Старшим группы разношерстной компании назначили меня.


АЭРОПОРТ ДУШАНБЕ

Июльская жара. Инфантильно разморенное настроение. Стиль милитари плавит мозги. На бетонку, принявшую наш ИЛ-76 МД, один за другим садятся два вертолета.
К первому подъезжает изнеженно-белый ГАЗ-31. Истекающий потом краснолампасый генерал изымает грузное тело из автомобиля и встречает двух нафранченных девушек. Сев в легковушку, компания тотчас убывает.
Второй борт простаивает в одиночестве полчаса. Рядом паркуется карета скорой помощи. Из вертолета выносят раненных с заставы. Фельдшер в грязно-белом халате к лежащим на носилках солдатам не подходит. Их загружают в скорую. Неуместившиеся в больничную повозку, остаются лежать под открытым небом и палящим солнцем.
Неподалеку скучковались группа прибывших журналистов и осыпающий их с головы до ног звездопад - встречающие полковники и подполковники. Смех, поиски знакомых лиц, дружеские похлопывания по плечам. Военные чины наговаривают "синхроны" на видеокамеры, другие операторы снимают общие планы. Никто, и отцы-командиры в том числе, не соизволил подойти к тяжелораненным.


ХОРОГ - ШТАБ ПОВСТАНЦЕВ

Под вечер прилетаем в административный центр Горного Бадахшана город Хорог. Он возвышается на два с лишним километра над уровнем моря. В сотнях метров от взлетки аэродрома - река Пяндж, "за речкой" - Афган. Белеет снегом пик Коммунизма, самая высокая точка бывшего Советского Союза (7495 м).
Делегацию журналистов встречают маневренная группа и руководство Хорогского погранотряда. По прибытию в расположение начштаба проводит краткий инструктаж: пистолеты не выпрашивать подержать в руках и себе в висок не стрелять, с гранатами не играться, за территорию отряда в город не выходить, мыть руки перед едой.

Межправительственное соглашение предполагает, что внешнюю границу Таджикистана держат на замке погранвойска Российской Федерации. Границы в районе Хорога, как ее изображают в кинофильмах, нет. Есть река Пяндж с неширокой поймой и высоким обрывом с нашей стороны, вдоль которого проложена грунтовая дорога. Колючую проволоку и систему обнаружения смыло речным половодьем весной, КСП в традиционном понятии никогда не было.
Вдоль дороги на возвышенностях расположены временные пограничные посты: стрелковые ячейки, куда заступают в наряд и координируют действия мангрупп.
Не проходит ночи, чтобы на одном из участков границы не пресекли бы попытки контрабанды наркотиков.
Солярка в дефиците, сил и средств для охраны границы недостаточно, и два-три раза в неделю караваны с наркотиками абрекам удается провести. Таджикское население Хорога резко настроено против российских военных, выходы личного состава в город запрещены.


БАНДИТСКОЕ ПОДПОЛЬЕ ЗАСВЕТИЛО СВОИ ЛИЦА

В общении с офицерами отряда прорисовывается интересная деталь: у каждого первого не сходит с языка вожак незаконного вооруженного формирования Леха-горбатый.
Выясняется, что Хорог и прилегающие районы поделены на сферы влияния между шестью главарями бандитов, контролирующими наркотрафик. Отморозки прикрываются лозунгами политических партий, ратующих за отделение Горного Бадахшана.

Рано утром следующего дня инициативная группа журналистов установила связь с опозиционерами-неформалами путем незамысловатых переговоров, чей стержень обвивала сладко звучащая на слух фраза: "Вас покажут по Си-Эн-Эн в Америке и по Центральному телевидению в России. Нужна пресс-конференция".
В четыре часа дня на окраине Хорога на заднем дворе средней школы состоялась обозначенная встреча. С нашей стороны на двух БТРах приехали журналисты и часть командования погранотряда. От басурман приперлись все шесть полевых командиров. Свои группы поддержки с оружием они расположили вне зоны видимости.
На импровизированную пресс-коференцию главари пришли в гражданской одежде - в мятых рубахах и штанах, в сандалиях. Все гладко выбритые и бегло говорили на русском языке.
Явился собственной персоной и Леха-горбатый. Прозвище, как водится, он получил из-за врожденной грыжи на спине ввиде горба.
Басурмане-предводители сели за стол, выложили на него автоматы АКМ и, пялясь в объективы видеокамер, стали откровенно нести всякую ересь.

Проктолог ставит клизмы, шпион добывает секреты, а журналисты в силу профессиональных обязанностей фиксируют точки зрения всех сторон конфликта. В данном случае, не было бравады и поиска желтых фактов. К высказываниям чинов из правительственных войск Таджикистана и российских погранвойск добавились утопические воззрения незаконных вооруженных отрядов.


В КРАСНЫХ ТУФЛЯХ НА ШПИЛЬКАХ

Неподалеку от журналистов появилась девушка памирской внешности. Рослая для здешних жителей - 170 сантиметров, в легком цветастом сарафане с глубоким вырезом. Подол сарафана заканчивался выше колен на ширину ладони. Тонкокостная, ноги ровные, длинные, черные волосы ниже плеч. На ее лице нанесен легкий макияж. Довершали образ надетые на босу ногу ярко-красные туфли на 12-сантиметровых шпильках-каблуках.

Про себя я подумал: "Не стану знакомиться с девушкой. Не хватает в коллекции моих репортажей еще и красных туфлей на войне. Редактор меня не поймет.". Дело в том, что с каждой подобной командировки я привозил репортаж то об идиотке в белых леггинсах перед гусеницами танка, то фото лифчиков, развешенных на линии огня, и превращение окружной военной газеты в региональный филиал журнала "Плейбой" командование войск не одобряло.

Волей судьбы я оказался единственным персонажем, у кого на этой пресс-конференции оказалась в руках профессиональная фотокамера. Не привлекая внимания, ко мне подошел один, затем - второй, а потом и третий журналисты. Они попросили сфотографировать прекрасную незнакомку на память.

Звали девушку Ульфатханум. Она закончила Московский институт международных отношений, была открыта и доброжелательна. Я предложил ей сделать фото, и мы зашли в школьное здание. "Нет, в классе математики я фотографироваться не буду, мне не нравится алгебра", - говорит Ульфатханум. Решили провести фотосет в классе химии.
Девушка села на парту возле приоткрытого окна. Через него виднелось местное ГКЧП - полевые командиры за столом, отвечающие на вопросы журналистов. Я сделал серию портретов и ростовых фото девушки с гэ-ка-че-пистами на заднем плане.

Мы сидим на столах друг против друга. Острый носок красной туфли-лодочки мадам Ульфатханум время от времени касается моей лодыжки, она болтает ногой как маленький ребенок. Говорю:
- Раз такое дело, пожалуй, возьму у тебя интервью, чтобы сделать подписи к снимкам.

В подобных ситуациях я использую давний прием: опускаюсь на одно колено перед девушкой, включаю диктофон, произношу ничего не значащие фразы: какие замечательные туфельки, удобно ли в них ходить, где купила? Спрашиваю: "Что ты тут делаешь? Откуда взялась?".

- Я пришла к своему другу, - говорит Ульфатханум.
- В смысле, к бой-френду?
- Да, мы с ним вместе живем.
- К кому, если не секрет?
- Вы его зовете "Леха-горбатый".

Проскакивает мысль: "Повезло мне. Мало того, что ума хватило не задирать девушке сарафан, так ее и расположил грамотно, чтобы было видно через окно. И сам на колено присел: если и психанет горбатый вожак, не срежет меня автоматной очередью".

Дальнейшее интервью привожу по тексту, что опубликован в газете.

- Уля, твои боевики не сойдут с ума, что ты ушла со мной? Ведь забросают гранатами!
- Не переживай, я еще не давала повода усомниться в моей честности. Я же политик, и давать тебе интервью - моя работа.
- Ты - член президиума официально запрещенной партии "Лола Бадахшан". Если попадешь в плен, окажешься в тюрьме. Может, и сразу растерзают. Не страшно?
- Боялась один раз, когда несколько лет назад выступала на коммунистическом митинге. Мы ведем войну, закупаем оружие, обучаемся. Времени бояться нет. Недавно была на фронте, где наши боевые отряды самообороны сдерживают правительственные войска. Мой друг, самый главный полевой командир, я его очень люблю, учил меня стрелять из автомата.
- У тебя есть свой автомат?
- Да, есть, и я довольно метко стреляю. Правда, по людям еще не приходилось. А вот гранаты не люблю. Мне всегда кажется, что она с сорванной чекой выпадет из моей слабой ладошки.
- У тебя есть дети?
- Двое. Дочке исполнилось десять лет, сыну - пятнадцать. Муж - врач, но, как ты понял, мы с ним расстались. Моя дочка, Дина, недавно говорит: "Я боюсь ехать в столицу в Душанбе. Наша мама - революционерка, и нас могут убить".
- Твое представление о политике?
- Грязный дом, где все разбросано и раскидано. Но я не люблю политику. Я очень люблю уют и книги. Люблю готовить, особенно печь. Мой фирменный торт - "Ласточкины гнезда". О чем разговор... У нас здесь голод, продают полбуханки хлеба в день на человека, да еще не купишь!
- Используешь в своей работе слабости мужчин? За исключением, конечно, подведенных глаз, как сейчас, и запаха духов?
- Пытаюсь внушить собеседнику свою точку зрения, повторяя до тех пор, пока не станет как я хочу.
- Какие тебе говорят комплименты?
-"Хочу быть сережкой в твоих ушах", "шоколадка"... памирские мужчины необычайно чисты!
- Ты снисходишь до своих поклонников?
- Не обижаю их, но иногда они меня раздражают. Я выстраиваю с ними диалог, ведь человека обидеть очень легко. Иногда я пытаюсь разглядеть в человеке собственное Я. По большому счету, мне жалко людей.
- По знаку Зодиака ты - капризный Овен, и твоему другу, полевому командиру, не завидую. Как ты справляешься с собственной депрессией?
- Сижу у реки, и она у меня забирает своим течением все плохое. Мой внутренний мир не доступен никому, вот и рассказываю реке все свои горести.
- Твой смысл жизни?
-Иду по городу, смотрю на горы, на звезды, на реку Пяндж. Я верю в свою путеводную звезду.

НАДО БЫЛО ЗАБРАТЬ КРАСНЫЕ ТУФЛИ НА ПАМЯТЬ
Как и предполагалось, встреча журналистов с вооруженными бандитами сняла остроту противостояния между населением и российскими военными. Прапорщиков, кто жил с семьями в черте города, распустили по домам. Провокации у КПП погранотряда прекратились.
Работники пера и телевизионщики вернулись без потерь: никто не заболел дизентерией и на мине не подорвался. В числе прочих материалов я выдал на-гора репортаж об Ульфатханум, и передал ей с оказией вышедшую газету и фото.

Пять из шести главарей-участников дипломатической встречи с журналистами были ликвидированы в течение следующих 12-ти месяцев. На полгода дольше продержался Леха-горбатый, но и его настигла пуля снайпера.
Спустя неделю после его смерти отважная девушка в красных туфлях, революционерка и любовница полевого командира была застрелена в своем доме на глазах у собственных детей.
Оценка: 1.1818 Историю рассказал(а) тов. Rossar : 16-01-2017 01:00:25
Обсудить (12)
17-01-2017 20:14:39, YoccoMotr
"Я очень люблю уют и книги. Люблю готовить, особенно печь....
Версия для печати
Читать лучшие истории: по среднему баллу или под Красным знаменем.
Тоже есть что рассказать? Добавить свою историю
    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая   Конец
Архив выпусков
Предыдущий месяцАвгуст 2017 
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   
       
Предыдущий выпуск Текущий выпуск 

Категории:
Армия
Флот
Авиация
Учебка
Остальные
Военная мудрость
Вероятный противник
Свободная тема
Щит Родины
Дежурная часть
 
Реклама:
Спецназ.орг - сообщество ветеранов спецназа России!
Интернет-магазин детских товаров «Малипуся»




 
2002 - 2017 © Bigler.ru Перепечатка материалов в СМИ разрешена с ссылкой на источник. Разработка, поддержка VGroup.ru
Кадет Биглер: cadet@bigler.ru   Вебмастер: webmaster@bigler.ru   

машина с гидробортом www.mandrmoving.ru