Общага.

Уфимская вышка МВД не сильно отличалась от любого военного училища нашей необъятной Родины. Первые два курса, как и везде летали и пахали, третьи курсы где то пропадали, ну, а четвертые (у нас самые старшие) были небожителями, и оттого, что мы старшим в жопу не подглядывали, кто они такие, тупо не знали.
Первые два курса мы любили, когда нас любили, за то, что мы любили хозработы. А хозработы у нас были одни - стройка! Даже я, хапнув к тому времени три операции на пузо и имея живот, где швов было больше чем всех пальцев (история - ПРО ГИППОКРАТА) индульгенций от хозработ не имел, и честно выходил со всеми на строительство общаги.
Это было самое высокое, красивое и желанное здание. Судите сами - девять этажей, комнаты по классу малосемейки, т.е. блок на два кубрика с ванной и туалетом!!! По одному этажу на каждый курс!!! После жизни в казарме с комнатой на сорок человек, мы строили и верили, что будем там жить!!!
Когда подняли коробку, и началась внутрянка, был учрежден специальный пост охраны на этой стройке, где с 18.00 до 09.00 доблестный караул добросовестно дрых, всячески препятствуя расхищению строительной собственности. Учитывая, что стырить башенный кран было нереально, мы балдели в этих караулах, пока очередной обход какой-то комиссии не засек отсутствие крышки!!! бачка!!! унитаза!!! Куда и кому эта крышка нахрен была нужна, мы не понимали, но цинично подозревали в краже офицерский преподавательский состав. Ибо кроме них, больше некому было разбивать у себя дома по пьяни сей драгоценный фаянс, чтоб потом донести его домой, стырив со стройки (ну, ладно, не стырив, а честно найдя и подобрав).
После того как, в журнале караула появилась грозная надпись - «недостатки: отсутствует крышка бачка - 1 шт», началась веселая и интересная жизня! Каждый сдающий караул с гордостью показывал на тот самый бачок, на котором лежала, ранее утраченная (плохо ненайденная) крышка, а новый караул в свою очередь, подняв глаза к потолку, цинично указывал на другой бачок, где крышка отсутствовала. Игру в «хлястик» все помнят? Так вот у нас был такой же хлястик... только фаянсовый, и суко, постоянно отсутствовающий! Правила игры я понял позже - пока один караул сдавал мат.ценности на втором этаже, другой их тырил на пятом. И не потому, чтоб кому то поганку подложить, а в целях профилактики - что б нам не подложили!!! Мой личный рекорд - три заныканные крышки под одной шинелью, черепашки-нинзя - отстой!!!
Но все хорошее кончается, стройку сдали по акту, и было заселение! И балдели курсанты, перейдя с обслуживания - пять очек на сто жоп, на более цивильное - один УНИТАЗ на ОДНОГО!!!! И не холодная вода из шланга, а горячая ванна!!!
А теперь об печальном. Учитывая, что курсанты школы МВД на губу попадать не могли, а в обезьянник нас не закрывали, к третьему курсу начальство встало в тупик - как наказывать??? Наряд - сутки сна, караул со всеми наравне и потому - не наказание, хоз работы - рассадник дедовщины, ибо на третьем курсе не работают, а улучшают навыки по руководству слаженной работы первокурсников....
И придумали!!! Сперва, всех проживающих в Уфе и иных желающих выгнали из общаги, типа живите, как хотите, и где хотите, главное не попадаться. В итоге на этаже в общаге осталось реально человек тридцать. Это были либо самые залетные, либо самые ленивые и спокойные...
А вот дальше начались наказания - до двух недель казармы! Или как мы говорили - две недели ШИЗО. Для проживающего в городе курсанта, отрыв от домашних пирожков и легко доступных, любимых девушек был ужасен! Тяжелый и бездушный маховик орудия наказания скоро коснулся и меня....
Да не косячил я!!! Да и остальные тоже! Нас четверо было, и были мы на празднике под странным названием «Студенческая весна» в пединституте. Ну и что с того, что мы курсанты! Нам по девятнадцать лет было! И были мы по гражданке! И танцевали мы с девчонками на дискотеке. И медляки, и попсу, ну и даже под рэйв ногами попадали.... А попробуй не попасть, если вбили в нас основы рукопашных и других хитрых боев. Ритм поймал, корпус ослабил, и тело само пойдет под музыку. Ну а то, что руками движения странные делаем, так это привычка.
Ну, не знали мы, что девчонки с инфака, живут этажом выше физфака... А, физфак, это я вам скажу тяжело... Больше половины - заочники, ибо где то за кого то выступают, играют, борются, а остальные - очники, но в профессиональные команды их не взяли, оставив про запас. И потому и не знают они на кого здоровье и дурь выбрасывать. И вышел замес...
Мы не знали, что «смотрящего» за спортсменами бить нельзя, они не знали, что мы курсанты, ну и в итоге вышло так, что злые ППС-ки высадили нас недобитых прямо возле крыльца нашей вышки, ну, а то, что ответственным был начальник вышки, которому приспичило прогуляться не вовремя... так это звезды криво светили!
В итоге разбор, и с утра две недели ШИЗО каждому. Утром, проснувшись в общаге, осознали, вникли... но поздно! Курсовой был на нас мягко говоря зол. Или, если по-русски, искренне жалел, что расстрел уже отменили.
Ближе к вечеру меня как самого везучего отрядили к замначкурсу на переговоры.
- Товарищ капитан! Разрешите!
- А... штрафники пожаловали... Что скучно стало, так сходите бычки с плаца похороните! Или марш-бросок желаете?
- Никак нет товарищ капитан! Разрешите убыть в увольнение!
- Тебе в увольнение???
- Нет! Всем четверым! До отбоя!
- С хера ли баня загорелась??? Вы там че совсем припухли?
-Товарищ капитан! Нас вчера после отбоя закрыли! В гражданке!!! Ну хэбэшки то мы в каптерке нашли, а ни рыльно-мыльных, ни конспектов у нас нет! Мы только дома вещи и учебники соберем и сразу обратно!
- Приказ курсового, слышали? Две недели без увала!
- Товарищ капитан! Да понимаем мы все! Но сами поймите, так же тоже нельзя! Ни помыться, ни побриться! Ходим как духи в хэбэшках старых!
- Так... Ты ко мне не подходил, я тебе не разрешал! Но чтоб после ужина и до вечерней проверки я вас раздолбаев не наблюдал, и по мелочам не отвлекался! Ясно?
- Так точно!
- И ни дай бог на КПП засветитесь, автоматом неделю сверху! Свободен!
Радостный я убежал в ШИЗО к бедолагам, и мы нестройною толпою резко пропали, что б потом так же внезапно появится на курсе. Телепортация понимаешь! К третьему курсу развивается почти у всех курсантов, не считая самых ленивых и залетных.
Я, появившись дома, начал судорожно сметать в сумку все нужное и полезное на две недели вперед. Дома был только отец, который услышав от меня жалостливую историю, цинично напомнил про хитрые болты для одаренных жоп, и углубился в телевизор.
Набив сумку я добрался до ванной, где начал сгребать в пакет рыльно-мыльные, станок и со вздохом обнаружил, что гель после бритья скорее пуст, нежели полон.
- Паап! У меня гель кончился, у тебя в подарочных комплектах нет ничего?
- Улым! Нудный ты! Посмотри в шкафу!
Порывшись в шкафу, где батя скидывал парфюм, который вручался ему по дням рождения, к Дню Медика и просто так благодарными выжившими больными, я одолжил какой то модный шампунь и соль для ванной, геля там не было...
- Пап! Может одеколон какой ни будь есть?
- Балам! Настоящий хирург после бритья спирт использует! А не дамские притирки!
- А где я спирт возьму?
- В шкафу внизу банка стоит, возьми...
Посмотрев в шкафу, я задумался... Спирт там был. Но! Там стояло две трехлитровые банки, и одна маленькая грамм на двести. Не желая отвлекать отца от телевизора, я аккуратно взял банку (догадайтесь какую) и быстро смотался обратно в общагу.
Перед отбоем в ШИЗО начался учет и дележ принесенного. На четверых у нас было:
Моноблок (ТВ+видео) - 1 штука
Кассетник (мой) - 1 шт.
Видеокассет россыпью - 20 шт.
Консерв - 30 шт.
Водки - 3 бутылки
Спирт - 3 литра.
Судя по всему, сидеть две недели в ШИЗО нам предстояло очень тяжело и нудно...
В первую ночь в спокойной и непринужденной беседе было выпито две бутылки, третья была разлита по дежурным стаканам гостей, которые пронюхав про пьянку в общаге, забегали к нам типа видак посмотреть. То, что стукач среди них был, мы знали, и поэтому утреннему разносу и обыску в ШИЗО удивлены не были.
Обыск результатов не дал, ибо ген. уборку мы сделали ночью, а перегара у нас не было.
Ночь вторую мы решили не пить, так как знали, что курсовой обязательно устроит ночную проверку. Но так как ребята мы были добрые никому из приходящих в гости, в спирте не отказывали. В районе часа ночи курсовой, прибыв по сигналу три зеленых свистка, обнаружил трезвых и сонных залетчиков и вусмерть пьяного стукачка. Ну не умели тогда по молодости спирт без закуски пить!
На утро курсового ждал сюрприз. Выгнав курс на зарядку, и придирчиво обнюхав каждого, к утренней проверке он наблюдал еще пятерых курсантов с непонятно пьяными глазами. (ночью пол-стакана спирта, и после зарядки с сушняка два стакана воды). Жестко поимев попавшихся, курсовой устроил повторный шмон в ШИЗО. На трех литровую банку со спиртом на подоконнике, куда мы закинули бульбулятор, никто внимания не обращал. Принцип дядюшки Э.А.По работал!!
Получив дежурный разнос - на всякий случай, мы убежали учиться.
К третьей ночи мы поняли, что водить за нос курсового долго не получится, и задумались... Выбор был сложным и трудным - пьянству бой! Ибо курсовой был мужик принципиальным и мог довести дело и до вылета. Просто так выливать спирт не позволяла совесть. Но благодаря тому, что у соседа через комнату некстати случился день варенья, мы поздравили его и презентовали ему остаток спирта (где-то литра полтора). От выпивки уклонились, ссылаясь на то, что находимся под «колпаком у дядюшки Мюллера». Попив чаю с плюшками, под крики Ван Дама и стоны Эммануэль успели отбиться. Ночью был, какой то кипеш в коридоре, но нас не трогали.
Утром всех четверых построили у курсового в кабинете. Если убрать весь мат и феню, то речь звучала следующим образом:
- В результате диверсии организованной и проведенной четырьмя штрафниками, ночью в медсанчасть с ожогом слизистой рта и губ, был доставлен нехороший человек. Поднятый на ноги дежурный по вышке был немного удивлен диагнозом: «неудачно выпил спирт во время курения».
Благодаря стараниям дневального в ходе ночного обхода других нехороших людей так и не нашли. Однако уже с утра были установлены остальные восемь нехороших человек, судорожно пьющих воду и странно после этого ходящих.
В связи с тем, что представленье на вторую большую звезду курсовому ушло, но еще не подписано, а ловить пьяные последствия бесполезно,
ПОВЕЛЕВАЮ:
1. Изгнать четырех нехороших людей из ШИЗО, дабы не совращали своим безрассудством остальных нехороших людей в общаге.
2. Расслабляться не позволю, ибо на каждый зад хитрый болт найдется
3. Свободны дегенераты!

Рассказ (не)моего знакомого:

В юные годы учился я в Ленинградском нахимовском училище. Успехами в учебе не блистал, но в области изготовления и использования шпаргалок был признанным авторитетом.

Начальником кафедры физики был у нас в то время кап. 2 ранга Аркадий Александрович Е. Человек очень оригинальный в своем роде. Долгое время прослужил командиром роты в нашем же училище, а потом закончил пединститут и его назначили начальником кафедры. Никаких иллюзий по поводу нашего страстного желания изучать его предмет он не питал, зная нас, как облупленных, поэтому за шпаргалками смотрел в оба и карал нещадно. А получив двойку, по любому предмету, можно было сразу прощаться с увольнением в выходные дни.

Написание контрольных и самостоятельных работ у Аркадия Александровича проходило по одному и тому же сценарию. Раздав задания, он садился за свой стол и делал вид, что происходящее в классе его нисколько не волнует. Уткнувшись в классный журнал или в конспект он спокойно делал какие-то записи. Через какое-то время в классе начиналось легкое оживление, шорохи и шелест страниц. Народ начинал потихоньку вытаскивать учебники, конспекты, шпаргалки. А. А., не поднимая головы, продолжал писать и старательно изображал слепоглухонемого. Потом, как всегда неожиданно, следовал резкий возглас "Але!!!" с одновременным пристальным взглядом из-под бровей. Слабонервным достаточно было лишь слегка дрогнуть мускулом, как у них тут же отбиралась шпаргалка или учебник и "пара" сразу же проставлялвсь в журнал. Сколько раз использовался этот трюк, столько раз очередная жертва попадала его в сети. Не буду утомлять подробностями, но получилось так, что он меня три раза подряд отловил со шпорами, в том числе два раза при переписывании годовой итоговой контрольной. Вопрос стоял остро - могли на фиг отчислить по неуспеваемости!

А. А. решил дать мне последний шанс. Я должен был один, в облегченном варианте, т. е. с пустыми карманами, без тетради и ручки, придти к нему на кафедру. Надо сказать, что он не поленился меня тщательно обыскать - даже ботинки и носки заставил снять. Только что в трусы не заглядывал. Успокоившись, он выдал мне листок бумаги и свою ручку, усадил в пустом классе за стол и закрыл дверь снаружи на ключ, пообещав прибыть ровно через 45 мин. К его приходу у меня уже все было написано, все задачи решены и я, с чувством выполненного долга, протянул ему свою работу. А. А. тщательно прочитал мою писанину, сверил ответы задач и внимательно посмотрел на меня. "Признайся как списал, я тебе все равно хорошую оценку поставлю!"
- Да что вы, А. А.!!! Вы же меня всего обыскивали! Дверь на ключ закрыли! у меня же ничего с собой не было - все из головы написал.
Зная мои успехи в изучении физики и мою репутацию, он чувствовал подвох, но не мог понять, как мне это удалось. Но работа была написана, деваться было некуда, оценку надо было ставить. До самого выпуска, при каждой нашей встрече он просил меня раскрыть мой способ списывания для предотвращения использования будущими поколениями "питонов", но я был тверд. В день выпуска, я все-таки рассказал ему, как это было.

Да, действительно, у меня с собой ничего не было и дверь он запер, но не учел, что класс соседствовал с кабинетом начальника кафедры, т. е. его, а в этом кабинете был внутренний телефон. Далее все было делом техники: набрать номер дневального своей роты не представляло труда. Мне быстро продиктовали все прямо с учебника, а лучшие физические умы нашего класса мгновенно решили все задачи!

Главное - не сдаваться и всегда верить в свои силы!

Соль земли

Дело было на первом курсе, причём в первой его половине. Я не составлял исключения из многотысячной армии будущих офицеров, которых на первом году службы прозвали «без вины виноватые». Это я к тому, что за первые полгода побывал в увольнениях раза три-четыре. Да и то, настоящее увольнение было одно - в день Присяги, когда приезжали родители. Нас тогда отпустили до утра, чтобы потом незамедлительно вытрясти мамины пирожки через марш-бросок в лагерь. Так вот, остальные увольнения были в виде походов в строю, оберегаемом спереди и сзади флажковыми, в Дом офицеров на праздничный концерт для массовости (это в лучшем случае, а в худшем - например, в музей Октябрьской революции). Но увольнение, о котором я собираюсь сейчас рассказать, было совершенно особым. Точно не помню, но, по-моему, это была суббота. С утра, как обычно, прошел ПХД (на всякий случай напомню - парко-хозяйственный день), а может, ещё спортивный праздник был. После обеда редкие счастливчики были отпущены в увольнение (после десятка построений и проверки внешнего вида). С легкой грустью проводив боевых товарищей, я бесцельно плёлся мимо тумбочки дневального. И тут меня окрикнул курсовой офицер, капитан Власюк. В этом месте придется сделать лирическое отступление по персоне нашего курсового (5 и 6 группы). В то время это был весьма атлетичный дяденька, кажется, мастер спорта по гиревому спорту. И имел он на этом своём увлечении пунктик, или как сейчас говорят, «бзик». Да простит мне такую вольность в изложении мой бывший курсовой, кстати, уважаемый мной и многими курсантами за справедливость. Бывало, построит курс сразу после утреннего подъема, и, не дав нам справить естественные надобности, минут 15 рассказывает о пользе гиревого спорта. Ещё он любил говорить, что надо побольше нагружать наши полевые сумки книгами потолще - попутная тренировка! Наверное, были ещё какие-то забавные моменты, но в памяти всплыли только эти. Итак, останавливает меня курсовой: - Товарищ курсант! Хотите в увольнение? Чувствуя какой-то подвох, я мялся и молчал. Не выдержав моей затянувшейся паузы:
- Надо сходить в ближайший магазин за солью.
- Э-э-э...
- Возьмёте у каптёрщика самый большой чемодан.(в таких у нас секретчики носили тетради и учебники на всю группу). Вот вам 2 рубля, купите, сколько влезет в чемодан, будем генеральскую аллею посыпать. Увольнительную выписываю до 18:00, быстренько сбегаете и можете даже в кино успеть сходить. Ближайшая булочная на пересечении Греческого проспекта и улицы Некрасова находилась, я думаю, в полукилометре от КПП училища. С пустым чемоданом этот путь я проделал довольно быстро. А вот в дверях булочной завис надолго. День субботний, посетителей много, а мне хотелось улучить момент, когда никого не будет. Я почему-то очень стеснялся, представляя, как я буду говорить продавщице: Мне, пожалуйста, полный чемодан соли! Так и не дождавшись одиночества, я, краснея и обливаясь липким потом, промямлил что-то вроде:
- Вот сюда соль...
- Што-о-о?
- Ну, соль.
- Какую, по 6 копеек?
- Да, наверное.
- Сколько?
- Сколько поместится.
Врать не буду, сейчас не помню, сколько было пачек, но мне казалось, что чемодан весит килограммов 25. И вот началась моя долгая-долгая дорога обратно. Весил я тогда чуть больше, чем пара таких чемоданчиков, и вы можете представить, как я его нёс: тащил двумя руками между ног, толкал перед собой, тянул за собой на буксире. Надо ли говорить, что ни в какое кино я не пошёл. А когда я втащил этот ужасный груз на третий этаж казармы, оказалось, что я еле-еле уложился в срок, указанный в увольнительной записке. Вот такая соль земли. Вы спросите, почему земли? А я скажу, потому что эту соль потом высыпали на землю, и перед этим чемодан с солью я волочил по земле.

18.10.2005 г.

Шинелька

Чтобы не нарушать авторских прав великого Николая Васильевича Гоголя, я назвал свой рассказ существительным в уменьшительно-ласкательном наклонении. Этого очень важного предмета военной одежды в современной Российской армии уже давно нет. Сейчас это называется пальто (они бы ещё китель пиджаком обозвали). Но я не об этом. С самого первого курса родилась во мне болезненная страсть к «утонченно-приблатненному виду форменной одежды» (как говаривал наш курсовой старший лейтенант Петров Андрей Владимирович). Даже к моменту получения офицерских погон эта страсть не только не утихла, но даже усилилась и не отпускала долгое время. Только теперь, будучи подполковником, готовящимся к увольнению в запас, я стал понимать, какая это всё хрень. Но прошлого не вернёшь. В рассказе Кота «Чарли» в принципе правильно переданы черты моего характера в этой области, в гипертрофированной форме, конечно. Так вот, я самозабвенно вставлял всякие вставочки в погоны и шевроны, подгибал бляхи и кокарды, делал шапку «домиком», а фуражку «аэродромом». Но самое главное: я любил чистоту и наглаженность! Про то, как я тайком ночью (после отбоя) в «бытовке» два часа гладил брюки через марлечку, ходили легенды. А самым ненавистным для меня было бессилие в борьбе с беззаботными сволочами, которые преспокойно надевали мою начищенную «парадку» в увольнение, когда я по каким-то причинам отсутствовал и не мог проверить «целкость» моей ненаглядной формы. Поэтому иногда случались моменты, когда я с ужасом обнаруживал, что желтые курсантские полоски вдоль погона стали грязновато желтыми, а на рукаве вдруг появилось пятно непонятного происхождения. И если всё-таки парадная форма висела в закрытых шкафах, только иногда открываемой каптерки, то шинели располагались в открытых шкафах прямо в общем помещении казармы. Надо ли говорить о том, что моя приблатненная шинель с жестко заутюженными фалдами пользовалась ещё большим спросом, чем «парадка». После очередного анонимного пользования моей шинелькой, я, скрипя зубами, брал зубную щётку и остервенело застирывал желтые полоски на погонах. В то время они были чаще матерчатые, и, сами понимаете, что в результате нескольких таких банно-прачечных мероприятий погоны приходилось менять. В очередной раз любовно пришивая новые погоны, мне казалось, я запомню каждый рубчик желтых полосок. Как же я жестоко ошибался! Как-то раз на втором курсе нас под утро подняли по тревоге и с полной выкладкой погнали куда-то в сторону Охтинского моста. Когда мы расхватывали шинели из шкафа, мне бросились в глаза самые яркие желтые полоски, и я, не мешкая, впрыгнул в войлочные рукава. Дальше было не до красоты: получение оружия, вещмешков и прочей лабуды, и немедленное выдвижение на маршрут. Перед самым выездом на мост я был выставлен в роли некоего регулировщика (не помню, что надо было делать, но стоял очень долго). И вот когда появилось время отдышаться и оглядеться, я увидел, какая чудовищная на мне обертка!!! Это была шинель, полы которой доходили до самой земли (прямо железный Феликс), кисти рук при втягивании утопали до самой середины рукавов, а в объеме могла поместиться ещё одна половинка моего тела. Между тем светало, стали появляться пока ещё редкие прохожие. Я был готов провалиться сквозь землю. Представляю, что думали все эти граждане, глядя на меня: «Вот это чучело охраняет рубежи Родины и наш мирный сон?!» Публичный позор продолжался часа два, пока меня не захватил возвращающийся строй. Тогда я впервые ощутил счастье находиться в тесной толпе топающих гоблинов. Потом, конечно, выяснилось, что буквально накануне тревоги Андрюха Яшников (Пит) сподобился пришить на свою шинель новые погоны, что и ввело меня в жесточайшее заблуждение. Меня успокоило лишь то, что я живо представил, каково было в моей шинельке Питу, который был выше меня почти на 20 сантиметров и на пару размеров больше.

21.11.2005 г.

Сызрань. Июль 1979 г. Мы - в третьем потоке абитуры, поступающей в авиационное училище. Кто уже прошел барокамеру перед медкомиссией, кто готовится. Процедура несложная. Имитируют "подъем" на высоту и "снижение" изменением атмосферного давления в специальной камере. Дают "шлемак", да ларинги на шею цепляешь. Заходят человек восемь-десять в эту барокамеру. Присваивают тебе позывной и ведешь примитивный радиообмен с прапором-ипытателем :
- Первый, как самочувствие?
- Я - первый, самочувствие нормальное.
На специальном бланке задачки несложные решаешь. Деталей, впрочем, не вспомню, но ничего такого. Так, уши слегка закладывает, но можно конфетку пососать, чтобы сглатывать постоянно, резинку жевательную там пожевать. Хотя, с резинкой напряги тогда были. Не разбежишься. Можно было, аккуратно зажав нос, "продуться", чтобы давление в башке выровнять, только если насморк - нельзя. Не получится просто. Хотя кому как эта барокамера. Меня-то батя-летчик научил, да и на самолете летал я раньше не раз. А были ребята, до сего дня и слыхом не слыхивали про всякие там барокамеры, на самолетах летать не доводилось. Тоха, например, в курилке торчал, когда мы, прошедшие барокамеру, сидели трепались. Как да что. Смекалистый Тоха, намотав на ус сказанное, потрусил в чипок конфеток прикупить сосательных. Да видно, не он один смекалистый. Кончились конфетки. Третий поток ведь. И все через барокамеру. Где ж на всех напасешься? И в город не выскочишь, очередь подходит. Долго Толик не думал, увидел глыбу козинак, продавщице показывает - давай этих. Возьму. Ага. Какая разница, что жевать, лишь бы сглатывать. Как потом выяснилось, разница таки была. Продавщица колготилась с козинаками, пытаясь отколоть кусок какой-то монтировкой что ли. Отколола. Толян на глазах у изумленной продавщицы пытался отгрызть кусок от продукта, который был выпущен в честь перехода Суворова через Альпы, и, по всей видимости, лежал в чипке с тех пор, на хрен никому не нужный. Пока Тоха не положил на него глаз. И ведь отгрыз Толик кусочек. Ну очень надо было. Жевать и сглатывать. Пока козинак мусолил, прохлопал весь инструктаж. И фиг бы с ним инструктажем, "делай как сосед", но позывной Толян понял как "девятый", хотя был он "первый", да и народу всего восемь человек. Стресс, в общем, да козинак неподатливый сбили с толку и настроя. Хотя жует, сглатывает. Кусочек вот маленький, кончится, а "подъем на высоту" только начали. Еще отгрызает. В кармане лежал кусман основной, подтаял - второй надкус легче пошел. Но переборщил, хватанул, похоже, лишнего. Ну, думает, ляд с ним, козинаком, прожую. Клапана свистят, давление травят, свет какой-то мутноватый, ни фига не видать. Работает Толик челюстями что саранча на поле под Волгоградом, хруст стоит вокруг. Соседи зашуганно на парня смотрят, в толк взять не могут, что за оказия приключилась? Толян по сторонам ехидные улыбки дарит, мол, поглядим, как вы дальше себя чувствовать будете, умники, поглядим. Плавали, знаем. Правда, гадский козинак в объеме как-то увеличился, с трудом уже прожевывается. Прапорщик-испытатель снаружи голосить замучился:
- Первый, как самочувствие, почему не отвечаешь?
А у смекалистого Толика жеваными козинаками челюсть в "нижней мертвой точке" заклинило, ответить при всем желании не может. Да ума не даст, почему все на него с испугом смотрят. А как смотреть? То жевал аж за ушами трещало, теперь мычит как бык? Может, так на падение давления организм реагирует? Да еще пальцами себе в рот лезет? Зубы заболели? А Тоха пытался лишний кусок убрать. Весь в сладких слюнях перемазался, физиономию, волосы, сорочку. Выглядел ахово. Дурдом отдыхает. Кусок однако выковорял, в карман засунул. Дошло, наконец, что его позывным "Первый" вызывают, сосед, опять же, тычками в бок, ситуацию прояснил. Отрепетовал, что все в порядке, чувствует себя нормально, бланком в иллюминатор помахал для убедительности. Обошлось. Заходил, правда, румянным, кучерявым хлопцем, а выходил чучелом перемазанным с торчащими вихрами. Прапор-ипытатель очень подозрительно косяка давил. Да ведь свет поганый, опять же, барокамера все-таки, не психотбор. Вот его бы точно Толян не прошел в тот день. Да обошлось. Поступил Толик в училище.