Как там у Киплинга?

День-ночь, день-ночь - мы идем по Африке,
День-ночь, день-ночь - все по той же Африке.
Пыль-пыль-пыль - от шагающих сапог!
Отпуска нет на войне!
Восемь-шесть, двенадцать-пять - двадцать миль на этот раз,
Три-двенадцать, двадцать две - восемнадцать миль вчера.
Пыль-пыль-пыль - от шагающих сапог!
Отпуска нет на войне!

Мы, конечно, были не на войне и вовсе не в Африке, а в летних лагерях под Ленинградом. Но, пробежав километров десять-двенадцать марш-броска, чувствовали себя немногим лучше солдат Ее Величества где-нибудь под Улунди.
Подполковник Хилькевич с кафедры тактики, бывший командир роты глубинной разведки, бабник и умница, встретив наш взвод на контрольной точке, отдыха нам не дал и сразу направил в расположение. Мы поплелись, тупо переставляя ноги и упершись взглядом в затылки впередиидущих. Сапоги были чугунными, х/б влажным от пота и белым от пыли, а на головах справа сзади у всех выросли шишки от автоматных мушек. Мы только-только успевали на обед, а потому о привале и речи быть не могло.
Чудо явилось в виде самосвала, нагнавшего нас на проселочной дороге. Плохо и без комфорта ехать гораздо лучше, чем наживать колотье в боку в походной колонне. Сашка Иванников махнул водителю рукой и, не говоря ни слова, размашисто забросил вещмешок в кузов остановившейся машины, после чего красивым движением гимнаста кинул туда же свое тело, увешанное автоматом, подсумком, плечевыми ремнями и прочей амуницией...
Хорошо, что рядом с учебным центром был пруд, и Сашка смог кое-как отмыться от жидкого свиного навоза, коим самосвал был наполнен доверху.