ПАРИ


(некоторые географические точки изменены во избежание:)

У меня есть друг компаньон и некоторым образом родственник Макс Рабинович. Кроме шуток, это реальный человек. Во всех смыслах. Светловолосый, здоровый , ну ариец арийцем. Так, некоторые черты лица и лёгкое характерное грассирование выдают в нём еврея. Впрочем, он никогда ничего не стеснялся, никого не боялся, на всех положил с прибором. Со старших классов демонстративно носил шестиконечную звезду на короткой цепочке, чтоб было видно в расстёгнутом вороте рубашки. На все проявления бытового антисемитизма, и стрёмные шуточки мог ответить прямым правой, в мягкие ткани и хрящи головы. Впрочем, всегда ценил юмор на этой почве. И пил как рыба. Много. В пьяном виде искрил идеями, совершенно безумными, и не всегда было понятно, где он шутит, а где уже всерьёз. Почему в прошедшем времени? Ясен перец почему, свалил сразу, как только развёлся. Сейчас он прорабом в Хайфе, жалеет страшно.©
Так вот. Летели мы однажды с ним в самолёте. Из Тюмени в Тянцзинь, чартером. В 1998 году. Я тогда ещё пил. В смысле употреблял. Не успел ещё растаять снег на ботинках, и стечь, впитываясь в ковролин грузопассажирского Туполева 154, как Макс достал из своего чудесного сидора две бутылки виски 'Грантс', треугольные в сечении, ёмкостью 700 грамм скотча каждая.
Макс летел руководителем немногочисленной группы челноков, числом около 20ти человек. Я по своим делам. Выпив бутылку, мы закурили, и как обычно разговорились. Я утверждал, что посадить самолёт неподготовленный человек не может. Макс утверждал, что ничего тут сложного нет, главное желание. Тупой в общем, никому не нужный и не в первый раз возникший спор.
Вдруг, Макс хрустнул крутанув пробку второго пузыря, и встав, громогласно объявил:
- Спорим на 300 североамериканских долларов, что я посажу самолёт.
Челноки, довольно тёртые, и повидавшие многое на своём веку люди, испуганно примолкли вывернув назад шеи. Прекрасно понимая всю абсурдность идеи, и тем не менее реальный шанс поднять три сотни зелёных денег, я 'подыграл':
- Хорошо, я утверждаю, что ты не сможешь посадить этот самолёт в точке прибытия..
Мы протянули друг другу руки через проход, и залили это дело прямо из горла. Забросив маслину вдогонку вискарю, Макс не вполне твёрдой походкой направился в нос самолёта. Челноки смотрели в его обтянутую белой футболкой спину, с надписью 'Israel forever', и молча переглядывались. Я уже мысленно переводил баксы в юани по чёрному курсу.
Макс скрылся за занавеской, но вскоре вернулся. Я было дело возрадовался, но Рабинович взял едва отпитую бутылку, пару яблок из пайки выданной проводницей, и выдвинулся опять в голову воздушного судна. Выглянув из-за занавески он как заправский пилот объявил::
- В Китае мне посадку не дадут, попробую в Новосибирске или Иркутске.
- Давай-давай Уточкинд, валяй!
Я вызывающе посмотрел в глаза обернувшимся пассажирам, и недовольно захрустел яблоком. Меня душила жаба за унесённый виски, хоть у самого в сумке дожидалась своего часа стеклофляжка 'Смирновки'.
Прошло минут десять. Небось бухает там с кем-нибудь из экипажа, подумалось мне, как вдруг загорелись табло 'ноу смокинг, фастен бэлтс'.
Кто-то из челноков громко перекрестился. Самолёт начало потряхивать. Потом он как-то странно начал крениться, то в одну, то в другую сторону. В общем, болтанка. Я встревожился, но виду не подаю.
От челноков неожиданно отделился парламентёр, и направился ко мне, в тыл салона.
- Мы это, посоветовались, вот, собрали денег. 300 долларов, как вы и договаривались. Пожалуйста, скажите Максиму, чтоб он не сажал самолёт, очень вас просим, у нас дети. Ну скажите, что вы проиграли, пожалуйста. Мы очень уважаем и ценим Макса, он хороший человек, но если чего задумал, выполнит обязательно. В позапрошлую поездку он катался на мотороллере по грузовому салону, и снимал себя на видео для передачи 'Сам себе режиссёр', в рубрику 'А вам слабо?'. Мы чуть не задохнулись от выхлопных газов. Так что отдайте ему деньги пожалуйста.
- Ладно, уговорил. Не успел я постучать пилотам в кабину, как дверь открылась, и оттуда высунулся Макс с улыбкой во всю рожу и обратился к бортпроводнице
- Маш, дай три стаканчика!
Потом снизошёл до меня и спросил:
- Что пересрался!
- Ничего не персрался, гони бабки!
- Да какие бабки, ведь мы не разбивали?
- Ну и что??
- А то, если не разбивали, то и не считова!
- Ну ты и: морда, а пассажиры тебе триста долларов собрали, чтоб ты угомонился, зараза такая!
- О как кстати, давай сюда!
- Вот хуй тебе, мои это деньги по всем понятиям!
- По каким таким понятиям? Я сотню отслюнявил командиру, чтоб он аэроплан тряхнул как следует!
- Хорошо, сотню командиру, а двести мне.
- Вот уж фигушки, а кто это всё заварил?
Крыть было нечем. Я отстегнул четыре полтинника, и отдал Рабиновичу. Макс, постучав хитрой морзянкой, скрылся в кабине, а я пошёл на своё место, намереваясь свернуть белую голову 'Смирнову', и забыться до самой Поднебесной.
Только я налил, нарисовался Макс. Челноки зааплодировали.
- Наливай, чего сидишь!
Бутылка в его руках была пуста.

P.S. А таки ведь себе он эту сотню припарил, я видел, когда валюту меняли в порту. Среди сотенных у него как раз двести грин полтинниками лежало. Рабинович он Рабинович и есть, каналья :)

© Аллюр