Государственный Эрмитаж (сериал).
Феодал,
или право первой ночи по-эрмитажному.

1994 год, Санкт-Петербург.

Центральный пульт охранной сигнализации в те годы был одним из самых засекреченных мест в Эрмитаже. Многие сотрудники, годами работавшие в музее, даже не подозревали, где он находится, хотя и общались с дежурными пульта ежедневно. Ведь придя на работу они должны были снять помещение с охраны, а уходя - снова поставить на сигнализацию. Но в те же годы, в связи с беспределом гласности и открытости вуаль засекреченности и таинственности с центрального пульта решительно сорвали, пригласив туда журналистов с местного телевидения, которые сняли там репортаж о работе службы. Так что и вы можете посмотреть на это помещение:
http://stroybat-spb.boom.ru/STROYBAT/Herm3.jpg
Снимок ещё 80-х годов, с допотопной техникой, теперь там всё обновилось.
Так вот, в связи с обновлением техники начальство выбило под это дело средства для обновления мебели. Дело в том, что на пульте в любое время дежурят два оператора, обычно женщины. Одна сидит, держит руку на пульсе охраны и безопасности, бдит, а вторая барышня в это время может сходить по делам, поесть, или просто прилечь отдохнуть. Работа на самом деле очень нелёгкая и напряжённая. Так вот, для пульта закупили отличную мягкую финскую мебель, красивую посуду и кофейный сервис, вобщем - хотели, чтоб всё было красиво. А старую мебель - продавленные, многократно ремонтированные драные советские диваны и кресла-раскладушки двадцатилетней давности присмотрел себе на дачу наш завмастерской Игорь. То есть решил приватизировать, ну кому нужна эта рухлядь - уже давно вышли все сроки её аммортизации. Но на всякий случай он спросил на это разрешение нашего завотдела Алексея Богданова.
Тот сказал:
- Мужики, мне эта рухлядь не нужна, но за неё отвечает зав. АХО Богданова (просто однофамилец нашего завотдела). Так что позвоните ей сначала, если она не возражает - то забирайте, нет проблем.
Игорь, хитрый однако, сам решил не высовываться, а поручил позвонить мне. Я позвонил Ольге Николаевне и растолковал ей суть дела.
- Нет! - гневно и решительно возразила она. - Эта мебель - собственность Эрмитажа. Немедленно принесите мне на склад, будем определять остаточную стоимость и списывать по акту, если сочтём нужным.
- Да пошла она лесом! - сказал мне Игорь, когда я передал ему слова Богдановой. - Ей надо, так пусть сама и забирает этот хлам, а у нас своей работы хватает, мы ей не грузчики.
А потом добавил:
- Ты знаешь, Саша, мне тут шёпотом рассказывали, какие она громадные деньжищи нахапала на своей нынешней должности. И при этом ей жаль полуразвалившейся списанной мебели. До чего ж бывают люди до чужого добра жадные!
И мы пошли работать в Гербовый зал, ставить датчики вокруг золочёной кареты царицы. Несознательные посетители зачем-то воровали с этой кареты таблички "Осторожно! Руками не трогать!" Я даже предложил смотрителям зала напечатать в эрмитажной типографии побольше таких табличек и продавать их, по доллару за штуку. С надписью внизу "украдено в Эрмитаже" и факсимильной подписью директора Пиотровского.
А через два дня мне позвонила зав. АХО г-жа Богданова и разгневанным голосом вопросила:
- Где старая мебель с пульта? Я ещё два дня назад сказала вам, чтоб принесли мне её на склад! Долго я ещё буду ждать?
Хм! Интересно, с каких дров она стала нами командовать? Официально мы ей никак не подчиняемся. Впрочем, и ссориться с ней не надо. Поэтому придётся одёрнуть её очень вежливо, но серьёзно.
- Я всячески извинясь, Ольга Николаевна, но у нас нет никакой возможности заняться сейчас вашей мебелью. Крайне заняты, масса срочной работы. Готовим сейчас сигнализацию к выставке французских импрессионистов - распоряжение самого Пиотровского. Но если вам очень нужна эта мебель, то ваши грузчики могут придти и забрать её, она в подвале нашей мастерской.
После обеда пришли "бойцы" Богдановой и унесли останки мебели. Мы с Игорем постарались сделать из неё дрова.
Но вообще-то, это я всё рассказал просто к слову, не об этом рассказ. Опять отвлёкся, как всегда, уж простите великодушно.
Так вот, поставили на пульте красивую новую финскую мебель. Как всегда, дежурили две девушки. Одна сидела за компьютером и принимала телефонные звонки, держала руку на пульсе, а вторая попила кофе и решила немного отдохнуть. Сняла туфли и прилегла на мягкий диван с велюровой обивкой, положив ноги на диванный валик. При этом её юбка слегка задралась, красиво обнажив стройные ноги. Впрочем, девушку это не смущало, на пульте нет посторонних, только её подруга-оператор.
И вдруг без стука вошёл тогдашний главный инженер музея Николай Андреевич Принцев. Вообще-то в дверях был кодовый замок, но Принцев знал код. Войдя, он первым делом уставился на обнажённые ноги девушки, задранные на валик дивана. Девушка сразу вскочила и одёрнула юбку.
- Стучаться надо, между прочим, - сердито заметила она.
Принцев ничего не ответил, но перевёл взгляд на другую девушку. И тут вдруг увидел новую настольную лампу слева от компьютера.
- Ух ты! - воскликнул он радостно, как ребёнок, которому купили велосипед. - Галогеная настольная лампа! Да ещё с параллелограмным держателем! Да я давно такую хотел!
И он выдернул шнур лампы из розетки и смотал его, потом взял лампу под мышку и направился к выходу.
- Стойте! - завопили девушки. - А лампа?
- Я забираю её.
- Но это же наша лампа!
- Теперь будет моя.
- Но ведь она за нами числится.
- Да нет проблем, я скажу в бухгалтерии, её снимут у вас с баланса.
------------
А вы говорите - прапорщики...