Однажды в одной далёкой-предалёкой Галактике жила-была планета Земля. С двумя соприлегающими друг к другу государствами: Россией и Украиной. Так получилось, что соприлегали эти две державы в районе одного морского пролива. И вот подле этой самой зоны национальных интересов завелись подводные археологи.

Русские.

С чего начинается работа отечественных подводных археологов?..
Пральна - с возлияния в ознаменование факта начала полевого сезона. Что происходит потом? Опять же пральна - с регистрации л\с экспедиции, поелику оный Лы/Сы имеет место быть не где-ндь, а непосредственно тут.
Т.е. - в погранзоне.
Выглядит эта регистрация так. Начальник экспедиции собирает паспортные данные со всего Лы/Сы, а потом на джипе бодро подрывается в местное отделение милиции и к морским погранцам. И, есесьна, чтобы так-зять «ускорить процесс», едет он по вышеуказанным точкам не только с паспортными данными, но и с полными авоськами подарков.
Кто сказал «взятка»?!
Вот дурилка картонная... Какая ж это взятка? Взятка - это когда тайно, потея и в конверте. А когда публично, радостно и большущий плазменный телевизор, это не взятка.
Это установление нормальных рабочих отношений.
В результате такого вояжа Лы/Сы получает очень прикольный вкладыш в паспорт, который даёт обладателю некую гарантию не быть заарестованным/пристреленным на месте, буде его наши бдительные стражи границ внезапно застанут в неположенное время в неположенном месте. А последнее, надо сказать, с нашими пытливыми подводными последователями старины Индианы Джонса случается сплошь и рядом, ага...
...Кста, те кто регистрируют - парни весёлые и не чурающиеся тонкого юмора. Помню, стояли мы как-то экспедиционном лагерем в дикой глуши на черноморском берегу по-над таманскими обрывами. Т.е. вокруг - курганы, степь и шумел камыш, деревья гнулись. Можно всю ночь бегать по окрестностям, трахаться в полный рост и орать от страсти - всё равно никто не увидит... Так вот, в том самом паспортовкладыше есть такая обязательная к заполнению строчка - «улица». А какая нах улица, когда до ближайшего населённого пункта километров восемь буераков и мелководья? Так вот, эти лихие парни-регистраторы выкрутились виртуозно! Взяли и забубенили: «Улица ПРИМОРСКАЯ». И ведь хрен подкопаешься, хе-х. Но эссе у нас всё ж-таки не об этом...

Как-то нашим археологам в очередной раз надоело бултыхаться по мелководью и решили они в выходной день занырнуть куда поглубже. А куда поглубже, это как раз тот самый пролив промеж России и Украины. Вот вышли они туда на надувном «Зодиаке», заякорились. И только напялили скубы, только приготовились булькнуться в воду, как вперёдсмотрящий вытянул на запад указательный палец и отчётливо сказал «бля!» Лы/Сы вгляделся в указанном направлении и согласился. Действительно, бля.
С украинской стороны к российской лодке, неистово клокоча вусмерть убитым движком, стремилась шаланда МОГПСУ - Морской охраны Государственной пограничной службы Украины. Выглядела шаланда очень авантажно - вся в потёках ржавчины, с косой жёвто-блокитной нашлёпкой и лейблом «Морська охорона» на борту.
Начальник экспедиции по-молодецки вскинул к глазам цейсовский бинокль, пожевал губами и сказал, что украинцы ему решительно не нравятся:
- Уж очень у них лица сосущие... И алчные! Эх, такой день загубили...
А день был - ух. Солнечный, жаркий. Небо голубое, безоблачное. И море - гладкое аки зеркало. Полный штиль. Не погода - мечта.
Разбираться с украинскими погранцами никому не хотелось, и народ с кислыми лицами бросился выхаживать якорь. Не то чтоб археологи ощущали себя правонарушителями, но на бодание с представителями незалежной заграницы могла уйти туева хуча времени, а выходной, как известно, не резиновый...
И тут в кваканье ревуна из-под нашего берега выскочил катер нашей погранохраны.
Как коршун, как пардус! Как слонопотам с дробиной в жопе!
Был катер раз в пять больше украинца и раз в десять солиднее. Чистенький, вылизанный, с гордо торчащим стволом артавтомата на баке и целым лесом колосящихся радиоантенн.
На полном ходу он в момент вписался между «Зодиаком» и Украиной. Этого оказалось достаточно, чтобы «Морьска охорона» закатала губу, смотала удочки и ретировалась курсом чистый Вест. Отбрив таким образом супостата, пограничник нарисовал по воде замысловатую кривулю и лег в дрейф рядом с археологами. На мостике корабля-героя гордо высился некто в пейлотке, плавках и почему-то в портупее на голое волосатое тело...
Этот некто величаво перегнулся через обвес мостика и в матюгальник решительно поинтересовался с пятиметровой дистанции:
- Ну? И какого хера?!..
В переводе на нормальный русский с морпограничного это очевидно значило: «Здравствуйте. Нижейше прошу вас озвучить причины, в силу каковых вы имеете честь прибывать в пределах ввереной мне акватории».
Начальник экспедиции извлёк на свет божий какую-то упакованную в полиэтилен цидулу с кучей печатей и заполошно замахал ею над головой:
- Мы археологи.
Чел в пейлотке задумался, а потом пророкотал в матюгальник:
- Ну, АРХЕОЛОГИ, и какого хера?!..
Теперь уже задумался начальник экспедиции.
На «Зодиаке» воцарилась гнетущая тишина, плавно съезжающая в лёгкую панику. Мостик катера тоже накрыло тишиной, но с иным подтекстом - там уже готовились весело вязать нарушителей.
В минуты опасности, как известно, мозг человека способен на чудеса. Среди милиарда вероятных отмазок мозг начальника экспедиции мгновенно выбрал одну единственную и самую правильную:
- Телевизор!
- Что?!
- Мы вам телевизор подарили! Плазменный!..
Чел на мостике сдвинул пейлотку на выбритый затылок. Берущая за сердце пауза, сделавшая бы честь самому Станиславскому, и новый вопрос с мостика:
- Мммм... Помощь нужна?
Какой из всего этого следует вывод?
Пральна - СЛАВА РУССКИМ ПОГРАНИЧНИКАМ! ;)

Честнотянуто с http://u-96.livejournal.com

Богохульное (надеюсь, не проклянут...)

Посвящается моей подруге Веточкиной Ирине

В хоровом пении всегда существовали четыре основных правила: взять тон, слушать аккомпанемент, слушать товарища своего и есть глазами дирижера с его проклятыми махающими руками и с причудливыми вывертами пальчиков.
Только эти несложные четыре правила дают слушателю понять, что там этот хор изображает... Да, я забыл. Хору еще надо и петь иногда.

***
Динь-дон... Динь-дон... Через три минуты опять этот «динь-дон»...
Церковь стоит рядом с учреждением, и это ночное «динь-дон» сверлит уши.
Впрочем, мы не сильно напрягаемся, ибо Витьке сегодня неожиданно присвоили подполковника, а я ему эту новость донес первым.
Соответственно и бакшиш был преподнесен мне первому. Это потом Витька будет представляться, проставляться, как положено перед коллективом, а сейчас...

Витька все ж брюзжит потихоньку и всё удивляется, чего это попы посреди ночи (а ночи уже почти первый час) в колокола звонят.

***
Кто не знает, что такое бездомный офицер, то поясню: это офицер, который не ест, не спит. (Нет, он спит, конечно, на столе в кабинете, или в кресле). Всё остальное время этот офицер отдает свое здоровье службе. Иногда у этого офицера есть жена и дети, которые живут «где-то там» и до которых пилить как до Москвы... Иногда у него и этого нет. Ну что я вам тут рассказываю, сами всё знаете...

***
- Пошли... Проветримся.
- Пойдем, а то что-то душно...
«Проветриться» - это у нас значило выйти через окно на крышу перехода между зданиями учреждения.
... Тиха приморская ночь... Из залива тянет солеными, морскими запахами, очень мелкий туманчик (по нашему «сифачок») в воздухе повис... Покурили мы с новоиспеченным полуполковником, и только собрались обратно в кабинет к нему вползать, как опять раздались дивные звуки колоколов, а затем из церкви вышла толпа людей во главе с попами в золотых одеяниях и пошли кругом этой церкви.

Чем мне Витька всегда нравился, так это принятием совершенно неординарных решений:
- Так, блин (тут он конечно сматерился), пошли, посмотрим, чего у них там такое.
- Товарищ подполковник, может, не надо? И потом, тебя никто еще не представлял, дурень...
- Молчать, товарищ капитан! И потом... Саня... Мне ведь надо показаться перед народом в новых погонах? А смотри, сколько там народа?
- Да ты офигел совсем! Первый час уже!
- К чёрту, выходной завтра... К бою!

Да, забыл сказать, что после того как «счастливый вестник» (я), принес Вите приказ Директора о присвоении вы-ы-ысокого звания, мы тут же и соорудили новенькие подполковничьи погончики, не дожидаясь пока их вручат на читке приказов, чем попрали все воинские уставы и приказы.

Пришлось согласиться.
Физически Витька еще не был полуполковником, а вот юридически вроде и был...

***
... Народа на улице было человек пятьсот, и все начинали стекаться в церковь...
Простоволосые мужики и дамы в косынках... Сняли и мы свои зеленые фуражки.

Я тогда был некрещеным, а Витька и по сей день такой.
Из всего действа мы поняли, что завтра Пасха, а сегодня совершается «вынос святой плащаницы». В этом нам помогли сердобольные старушки, которые с подозрением смотрели на двух офицеров, неизвестно как попавших в Храм Божий. Витя завернул им чего-то про какое-то «святое воинство» (он дюже начитанный) и старушки успокоились.

Сладкий дым ладана еще больше опьянял наши уже вполне пьяные головы. Батюшки чего-то там вещали, а паства постоянно крестилась. Чтобы не быть белыми воронами (на нас уже подозрительно посматривали опять), мы тоже начали креститься. Причем Витя крестился слева направо, чем привел в изумление попа в золотой ризе, который размахивал кадилом прямо около Витькиного носа. Пришлось дать в бок локтем подполковнику, который быстро сообразил, что он не католик, да и вообще никто пока.

Слева от нас Царские Врата, около которых стоял хор певчих.
В основном дамы разных возрастов и несколько детей. Руководила этим хором молоденькая девушка. Регентша. Сама вся в черном одеянии и платке черном, но... ХОРОШЕНЬКАЯ!
Певчие пели слаженно и великолепно, пока на сцену не выступил Витя.
Нет, он не пел (он вообще петь не умел никогда, за что его и прозвали Медведем), но... Витя очень хорошо понимал в женской красоте.
Не совсем прилично растолкав богомольцев, Витька пробился к Царским Вратам...
Господи Боже!
Все мы люди оказывается, и все мы человеки и ничто человеческое нам не чуждо... Даже в Храме Господнем!
Уставившись своим «медвежьим» глазом на регентшу, Витя привел ее в полное расстройство. Вернее, он расстроил этот дивный хор, который так славно вещал о вознесении Христа на небеса! Витька то подмаргивал ей, то строил какие-то гримасы, а Наташка (ее звали так) никак не могла отвести от бравого подполковника глаз и начала производить перед своим хором какие-то пассы как нерадивый гипнотизер, отчего хор начал нести такую чушь, что старушки-черницы прослезились горючими слезами...

Попало обоим. И Витьке и Наташе. После окончания службы пригласили их к батюшке и отпороли. Витька говорит, что даже руку волосатую заставлял поп целовать во имя покаяния, но он мужиков не любит, поэтому не стал, богохульник!

Наташке-то он сто раз, наверное, поцеловал, потому как оженились они. Правда, не церковным браком, а в обычным в ЗАГСЕ...

***
Это была одна из первых служб в нашей церкви за долгие годы забытья. Ну, как всегда, журналисты и все такое... Видеокамеры, фотоаппараты...
Командующему нашему, Пал Палычу Тарасенко, адъютант каждый день подсовывал свежую прессу, и тот обалдел, когда увидел фотографию Витьки, выходящего из церкви в новеньких подполковничьих погонах, за что и был отпорот майор Витя во второй раз уже теперь нашим Батюшкой, который очень нежно относился к вопросам субординации и соблюдения уставов...

Сказочка

То ли было, то ли не было... Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Давным-давно в некотором государстве строили большой химический завод. А химическому заводу, как водится, нужен катализатор. Потому заказали на другом конце государства каталитические решетки, да не простые, а золо... платиновые. Причем, решетки были самые что ни на есть сказочные - на них ушла вся годовая добыча платины в государстве. Долго ли коротко ли строили завод, но дошло дело до монтажа оборудования. Позвонили тогда ответственные лица на завод-изготовитель и говорят, отгружайте, мол, решетки. А те отвечают, что отгрузили уже давно все решеточки до самой распоследней: вот накладная. Стали ответственные лица искать свои решеточки. Кликнули КГБ на подмогу. Подключился КГБ, провел следственные мероприятия. Нашли. У местного крановщика. На даче. Забор стоит не простой, не золотой 585 пробы пополам с медью, а из химически чистой платины. Спрашивают, как же мужик дошел до такой жизни. Тот и отвечает: "Дык. Лежат, стало быть, во дворе завода решетки. В грязи лежат ...и не ржавеют. Месяц лежат, другой... Не нужны, наверное. Решил забор поставить. Ох и тяжеленные же... Если б я не на автокране работал, так и не поднять бы мне их, и не перевезти." Этот добрый молодец еще и красочкой зелененькой свой забор в уставной цвет покрасил. На всякий случай, чтоб уж точно не заржавел. Или по привычке... Решетки забрали, оборудование смонтировали, завод запустили, мужику 2 или 3 года дали (как за обычную кражу, не в особо крупных). Тут и сказочке конец. В общем и целом, вполне благополучный для такой сказочки.

Все ниже описанное является чистым фольклором пограничных войск.
Практически всем посетителям сайта известно как было сложно в СССР уволиться офицеру из рядов ВС (ВМФ, войск КГБ, ВВ и т.д.)

В 19-дремучем году в одном из среднеазиатских отрядов начальником заставы, пусть будет «Кружок», служил капитан. Хорошо, надо сказать, служил. А иначе служить на границе и невозможно: чуть что, сразу можно на нары загреметь.
Так вот. Почему капитану расхотелось служить, история умалчивает, но очень захотелось, прям о-о-очень. Как вы понимаете, официальным путем увольнять его никто не собирался, и решил он ввести в действие несколько планов.

План первый «мериканьский».

В один прекрасный день на заставу приехал начальник отряда, далее Команч. И встречает его некто в шортах цвета хаки, в футболке с погонами, весь в портупеях, в панаме, заломленной на манер ковбойской шляпы, и как апофеоз (а может апофигизм) - сточенной до металла солдатской звездой на груди.
Лапу к уху - «Господин полковник. На участке признаков нарушения ГГ не обнаружено, ШЕРИФ округа «Кружок» капитан П!»
Команч, надо сказать, был тертый калач, все сразу понял, но виду не подал, пожал протянутую руку и... пошли, говорит, Шериф, комплексно проверять тебя будем. Памятуя о том, что плохо служить на границе как-то не принято, прошла застава проверку, мелкие недостатки под чутким руководством офицеров отряда устранены на месте, итоговая оценка «хорошо», начальнику выговор за нарушение формы одежды.

План второй «ночью придут шпиёны и всех шомполом в ухо... »

Задумался капитан. И придумал следующее: темной азиатской ночью взял пулемет из оружейки и засел в кустах напротив входа. Наказав часовому не реагировать и дать команду «Застава, К БОЮ!», открыл огонь холостыми патронами в сторону заставы.
Тут необходимо сделать маленькое пояснение про «дедовщину» на границе. Все её проявления сводились, как правило, к тому, что «дед» ПВ, как правило, самый подготовленный воин - всё знает, всё умеет, всему может научить (не заставить выучить, а именно научить личным примером, конечно, не без закидонов, но это к делу не относится).
Услышав стрельбу и истошный крик часового с улицы, личный состав резко подорвался, и кто в чём, но вооруженные и снаряженные, стали выбегать на улицу с целью занятия опорного пункта. Как уже сказано, самые быстрые были «дедушки», за ними молодежь.
Вроде что такого - подумаешь, тренировка заставы по теме «Действия заставы по команде К БОЮ!». Но вот тут-то и сработал коварный замысел капитана. На крыльце на уровне головы была натянута веревка. И все, кто в первой волне выскочил на улицу, очень реалистично падали под «огнем противника», можете представить чувства молодежи, выбегающей за "дедами". От глобальной и кровавой бойни заставу спас Дежурный по заставе - видя такой расклад и сопоставив получение пулемета с пустой лентой начальником и недавнее вскрытие склада боеприпасов (где хранится помимо боевых вся «имитация» и сигнализация, которой выходит в дежурку) успел крикнуть в темноту - «не стрелять. Это НЗ!»
Говорят, целый год всю заставу шерстили особисты и политотдел, но врагу не сдается наш гордый... Признаков измены Родине и Партии, как говорится, нет!!!
А капитан? Что капитан? Получил выговор за проведение тренировки без надлежащей подготовки (отсутствие конспекта) и опять задумался.

План третий «падишахский»

В те далекие, не побоюсь этого слова, легендарные года в пограничных округах было по одному, максимум по два генерала. И соответственно, визит генерала на линейную заставу был целым событием, (не то что сейчас, чуть не каждый месяц приезжают, уж в отряд - точно).
К приезду командующего капитан был готов, нет не в шерифской одежде и даже засаду на «вертолетке» не намерен был делать. Просто все было как положено - форма одежды и капитана и подчиненных, подробный доклад обстановки и документооборот, все в норме, но при обходе территории заставы командующий возжелал посетить ДОСы. Желаете - пожалуйста, получите.
По белоснежным бетонным тротуарам ДОСа шла, нет, плыла в ярком японском кимоно (где она его взяла?) женщина.
- Кто это? - задал вопрос зачарованный командующий.
- Супруга капитана. - был ответ.
- Что это? - задал вопрос разгневанный командующий, увидев двух полуобнаженных мускулистых, лоснящихся от масла и блестящих на солнце негров с опахалами из павлиньих перьев, идущих за красавицей в кимоно.
- Негры! Тьфу... солдаты! - был ответ.
Вердикт командующего был краток: Уволить нахрен этого рабовладельца!

Шутка

90-е годы, Южно-Таджикистанская археологическая экспедиция. Октябрь. Копали мы тогда городище Тахт-и-Сангин, которое находится буквально в точке слияния Вахша и Пянджа, образующих Амударью. Правый берег Аму - наш, левый - афганский. Причем, с нашей стороны все как положено: колючка, КСП, дорога, по которой патрульные «шишиги» ездят. А у них - так, берег и берег, вдалеке кошары какие-то. И там, и там - горы. Это все для рекогносцировки.
Сам я копал в тот момент шурф 2х2 метрах в пятистах ниже по Амударье от места основных работ. От шурфа до пограничной колючки - два десятка шагов. В подчинении у меня - двое рабочих, студентов из Питера. Отличные ребята, работящие, непьющие. И увлекались оба немножечко буддизмом. Головы брили, ходили в широких светлых штанах и босиком. Кто знает, в тех краях в октябре нормальная температура днем +35, да еще и горы. Ну, а я - простой русский человек, носил кеды, «колониальные» шорты, нож на поясе (после лопаты - главное орудие археолога). Панама на голове, бородка. Экспозиция закончена.
Вы заметили, что в буржуйских боевиках вертолет всегда появляется откуда-то снизу? Из-за горы, из-за домов, в общем, как бы выныривает. Так эффектнее, потому что неожиданно.
Копаем мы свой шурф, как вдруг с северной стороны выскакивает родной до боли «крокодил» в желто-коричневом камуфляже и спокойно летит вдоль Аму, немного забирая к горам. То есть по отношению к его курсу мы заметно ближе к афганской территории.
И тут в моих буддистов вселяется неожиданный кураж. То есть один начинает исполнять какой-то шаманский танец. Второй падает за отвал, хватает лопату и из ее черенка начинает выцеливать вертолет. А я стою и наблюдаю это дуракаваляние.
«Крокодил» в ответ «дружески» кивает и начинает заходить прямо на нас.
И только тогда я вижу на его пятнистой бочине отнюдь не красную звезду, а черно-зелено-красный треугольник.
АФГАНЕЦ.
Со стороны, наверное, это смотрелось неплохо. Со страшным криком «Воздух, блядь!» я начал сталкивать студентов в шурф. Впрочем, вертолет надменно отвернул и ушел дальше на юг.
«А грифу кажется, что это ползут по скалам муравьи».
Мне потом объяснили, что по взаимному согласию афганские вертолеты, патрулируя границу, немного залетали на наш берег.
Пуштунского я не знаю, но могу точно перевести на русский то, что подумал афганский пилот: «Ты пошутил? Ну, и я пошутил».