ПРОГРАММА ПО ЗАЯВКАМ

- Привет! Слушай, ты не хочешь со мной программу по заявкам провести? Вторым пилотом?
- А что - больше некому что ли? Хе-хе! Ну, давай, подъеду.
- О кей! В среду к половине восьмого вечером подъезжай, я буду ждать...
Хм... Серега тоже хорош. Как будто больше некого позвать.... Хотя его понять можно - пытается вытянуть передачу, и надо признать - у него это весьма неплохо получается. Во всяком случае - народ звонит, общается.... Ну, посмотрим... Интересно, опять же. Перед микрофоном стоять не внове. Но одно дело - в кабаке песни петь, другое - в эфир работать... Ладно, фигня! Попробуем...

Среда. Вечер. Прыгаю в автобус - за рулем сегодня мужик знакомый, приветствует, это плюс - на халяву проедусь. По дороге успеваю еще позвонить Ярославу. «Регион 22» собирался подъехать в наши края, и мы уже планировали, было, хорошенько посидеть сегодня за бутылкой в Хельсинки, а потом поехать ко мне и там продолжить возлияния, но судьба - злодейка вмешалась и грубо обломила все наши планы. У «Региона» возникла какая-то срочная работа, и его вояж в страну тысячи озер накрылся медным тазом до неопределенного времени.
Ярослав СМСит, что будет минут через сорок, договариваемся пересечься в торговом центре.
Дожидаясь его, сижу на скамейке, наблюдаю за снующими туда-сюда людьми различных цветов кожи. Такое впечатление - то ли Африка, то ли Ближний Восток. Совершенно жуткое количество негров и арабов. Нет, конечно, и белых людей тоже хватает, но их процентов пятьдесят от общего числа. Я не расист, но такого понятия, как «особенности национального менталитета» не приемлю однозначно. Галдят, как у себя на восточном базаре. Аж уши закладывает. Перемещаюсь подальше, в сторонку. Да уж... Можно, конечно, вытащить негра из джунглей, но гораздо трудней вытащить джунгли из негра...

Подъезжает Ярослав. Звонит, ищем друг друга, наконец, все же пересекаемся. Да здравствует мобильная связь! Историческая встреча финской фракции в лице его и меня наконец-то состоялась! Плохо лишь, что он за рулем, посему пить в полную силу не может, да и мне через полчаса на радио. Поэтому ограничиваемся кофе и небольшим количеством вискаря из фляжки. Он - грамм пятьдесят, я чуть побольше - мне за руль сегодня не надо. Сидим в кафе, беседуем. Мимо проходят две очень симпатичные девушки лет 17-18ти.
- Русские! - говорю я, едва глянув в их сторону
Ярослав не успевает ответить, одна из красавиц, смеясь, бросает что то другой на великом и могучем.... Да.... Тут так - если девушка красивая, то процентов на девяносто , что она из России. Убеждаюсь постоянно....
Кидаю взгляд на часы.... Ого! Через полчаса - эфир. Пора топать. Хорошо хоть студия в пяти минутах пешком. Расстаемся, сожалея, что дела не дают посидеть подольше, обещаем созвониться.

Подхожу к высоченному зданию башни Maamerkki, где находится студия. Дергаю дверь. Закрыто. Ну да. Рабочий день в большинстве фирм, арендующих тут помещения, закончился. Замок автоматический и закрывает двери после 18.00. Замерзшими пальцами тыкаю в кнопки мобильника.
- Сергей, давай, открывай! Я внизу у дверей стою!
- Щас, спускаюсь!
Через пару минут дверь распахивается, Серега, улыбаясь, жмет мне руку:
- Ну, что, мандражируешь?..
- Да не особо. Вискарь есть. Как говорил Киса Воробьянинов: - Выпью водки - разойдусь!

Сергей не торопясь, докуривает, и, распахнув дверь, пропускает меня вперед. Лифт плавно и быстро поднимает нас на пятнадцатый этаж. В огромных, от пола до потолка, окнах открывается потрясающая по своей красоте панорама ночного города. Я замираю, любуясь. Серега успевает еще заварить кофе, попивая его и болтая, мы перемещаемся в студию. Примеряю наушники, проба звука, настройка микрофона.... Сидя на высоком табурете прямо около окна, чувствуешь себя парящим над городом... Красота!.. Однако, если отсюда упасть - мало не покажется. Не с табуретки, конечно, с пятнадцатого этажа...
Размышления мои прерывает Сергей:
- Эфир через десять секунд, надевай уши!
Я, нацепив наушники, плюхаю себе и ему из фляжки вискаря, звучат позывные, и... :
- Добрый вечер, уважаемые радиослушатели! - Серега в своей тарелке, весело и непринужденно ведет эфир, я пока помалкиваю, отделываясь короткими репликами. Все- таки интересное состояние. Говоришь, а тебя слышит немаленькая аудитория. Станция вещает практически на весь юг страны и Питер. Ну, то, что домочадцы слушают - это само собой... Интересно - кто еще?.. У друга День рождения сегодня - ему сказал, чтобы слушал радио. Еще паре человек поведал... Больше, как-то не рекламировал никому. ХЗ что вообще получится из этой затеи...

Первая заявка из интернета. У кого-то день рождения. Просят передать поздравления и поставить песню... Пааааажалста! Сергей втыкает Глорию Гейнор, мы снимаем наушники и чокаемся вискариком:
- С почином! - Серега лихо опрокидывает полташку и запивает кофе - Сейчас эта песня закончится - выйдешь в эфир, поздравишь там кого хочешь.
- А то! - я ухмыляюсь - Чтобы я, да не воспользовался служебным положением?!
Отзвучал последний аккорд, Серега, подмигнув, кивнул мне на микрофон:
- Итак, уважаемые радиослушатели, я позволю себе беззастенчиво воспользоваться сегодняшним положением, и передать привет и песню для своих друзей, раз уж дорвался до микрофона и прямого эфира, - я взглянул на Сергея, тот, улыбнувшись в ответ, показал большой палец, дескать - все нормально, давай, продолжай...
- ДЛЯ ПИТЕРСКОЙ ФРАКЦИИ САЙТА БИГЛЕР РУ И ЛИЧНО ЗАСЛУЖЕННОГО ТАНКИСТА САЙТА АЛЕКСАНДРА КРУТИКОВА ЗВУЧИТ ЭТА ПЕСНЯ!
Сергей плавно убрал звук на микрофоне и одновременно вывел на уровень саундтрек. И из колонок грянуло на всю многомиллионную аудиторию радиослушателей Питера и Финляндии:

На поле танки грохота-а-али, солдаты шли в последний бой
И молодо-ого-о команди-и-ира если с пробитой головой!....

ВАРФОЛОМЕЕВСКАЯ НОЧЬ

1982 год. Уссурийск.
Подполковник Зубко занимал немаленькую должность заместителя командира дивизии по тылу. Родись он лет на сто раньше, наверняка стал бы каким-нибудь бравым гусаром, либо кавалергардом. Любитель выпивки и женщин, далеко не дурак, он имел большой успех у противоположного пола, играл на гитаре, знал массу различных баек, историй и анекдотов и умел великолепно их рассказывать. Все эти достоинства, плюс должность, делали его желанным гостем в любой компании.
К нам в часть он приехал с очередной ревизией, но что это за ревизия - стало понятно сразу.... Не столько проверять Макарыча на предмет соответствия продуктов и обмундирования, сколько проверять местных дам на предмет доступности и огненную воду на предмет крепости...
Прошествовав с деловым видом в кабинет Макарыча, для проверки документации, Зубко вышел оттуда минут через сорок с довольной улыбкой, раскрасневшимся лицом и масляно блестящими глазами, распространяя вокруг себя запах коньяка:
- Ну, Иван, надо бы теперь и о культурной программе подумать! Баня работает еще?..
- Обижаете, Вадим Петрович! - широко улыбнувшись, протянул Макарыч, - баня у нас всегда наготове!
- Тогда давай-ка, займись подготовкой, а я съезжу по делам еще. Где у тебя дежурный водитель, давай его сюда! К вечеру вернусь, чтобы все было готово!
- Будет сделано! - бодро отрапортовал Макарыч.
За полдня катания с Зубко я накрутил почти две сотни километров. Челноком прочесав несколько раз город, мы посетили еще пару колхозов, заскочили на аэродром Барановский, окружные вещевые склады, тыловые службы флота, УВВАКУ (Уссурийское Высшее Военное Автомобильное Командное Училище)... Да, куда только не ездили!.. Я уже и не вспомню, сколько мест он осчастливил своим присутствием. Причем, всюду с кем-то о чем-то договаривался, решал одному ему известные дела, словом - использовал служебное положение на все сто процентов. К вечеру, после всех этих поездок, в кузове лежало изрядное количество разных коробок, тюков, мешков и ящиков. Финальным аккордом явилась десятилитровая канистра, как выяснилось потом, дагестанского коньяка. Коньяк был вручен Зубко начальником столовой какой-то части с уверениями в совершеннейшем почтении и клятвах в вечной признательности. Коньяк пришелся очень кстати, ибо Зубко предпочитал водке именно его, а найти качественный в то время в Уссурийске было практически нереально. Пару бутылок для высокого начальства Макарыч, на всякий случай, держал у себя в сейфе. Но, что такое - две бутылки?! Во-первых - одну уже оприходовали, а во-вторых - намечающаяся баня явно требовала большего количества.
В вечерних сумерках в ворота КПП въехал ведомый прапорщиком, начпродом гарнизонного госпиталя, УАЗик-таблетка с красным крестом. Помимо него и еще двух офицеров, оттуда с хохотом и шуточками выгрузились несколько дамочек различного возраста и комплекции. Дружной гурьбой эта компания ввалилась в баню, где их уже поджидали Макарыч и Зубко. Что там происходило - догадаться не трудно. Угомонились они далеко за полночь и, наконец, вдоволь натешившись, начали расползаться. Дамы кое-как загрузились в УАЗик, прапор был усажен за руль, и все общество с пьяными песнями исчезло за воротами.
Наступила тишина.... Даже не наступила, а скорее навалилась, как будто выключили радио. За забором пару раз несмело гавкнула собака, где-то протарахтел одинокий мотоцикл.
Перед тем, как начать эту фиесту, Макарыч предупредил, чтобы я, когда все разъедутся и все утихнет, был готов ехать. Куда - не сказал, но намерения у него были самые серьезные. Он оставался сегодня дежурным по части, поэтому я ничуть не удивился. Минут через тридцать несмело постучал в дверь бани. Ответом явилась гробовая тишина. Осторожно приоткрыв дверь, я прошел в коридор и толкнул дверь в предбанник. Дверь, поддавшись сантиметров на десять, дальше открываться отказывалась. В образовавшейся щели моему взору открылась босая пятка. Остальное тело, судя по всему, подпирало дверь. Безуспешно попытавшись несколько раз открыть ее, я решил отдохнуть.
Выйдя из бани и присев на валяющийся под окном ящик, прикурил и, выдохнув дым, задумался. Послышались шаги, из-за угла высунулась коротко стриженая голова вечного помдежа и постоянного собутыльника - Генки:
- А!.. Это ты. А я думал - Макарыч вылез. Слушай, а куда он сегодня на ночь глядя собирался?
- Хрен его знает! Но, думаю, вряд ли куда уже поедет.
- Что? Готов?! - заулыбался Генка
- Похоже на то. Пойдем, поможешь дверь открыть. Там под ней он и валяется. Не зайти.
Вдвоем удалось приоткрыть дверь сантиметров на сорок и проникнуть внутрь. Картина, представшая нашим глазам, была еще та!.. Замотанный в простыню, наподобие тоги римского сенатора, под дверью мертвецким сном спал Макарыч. Попытки привести его в чувство результата не дали. Наш командир не реагировал ни на какие раздражители. На широком столе в предбаннике в живописном беспорядке были раскиданы пустые стаканы, бутылки и остатки закуски. Банка из-под шпротов использовалась в виде пепельницы и издавала отвратительнейший смрад.
- Тьфу, бля! - выругался Генка, - Ну, как свиньи!..
- Как-то вечером патриции собрались у Капитолия... - процитировал я, покосившись на Макарыча, - А где Зубко?..
На вешалке у двери висели подполковничья шинель и фуражка, хозяина не наблюдалось.
Макарыч под дверью громко всхрапнул и, дернув пару раз ногой, вновь засопел, уткнувшись в свалившийся с вешалки собственный китель.
- Давай-ка, положим его хоть на топчан, что ли.
- Да ну, нафиг! Навернется с топчана. Пусть тут валяется.
- Тогда оттащить надо, чтобы не мешал ходить...
Оттащив Макарыча в сторону и уложив под батареей, дабы не замерз, мы продолжили обследование объекта. Зубко был идентифицирован по богатырскому храпу в одном из кабинетов, где он пребывал в состоянии ненамного отличном от Макарыча. Правда, спал он не под дверью, а на кровати, но тоже в полной отключке. Лицо его украшали следы помады, на столике красовался натюрморт из двух стаканов, надкусанной шоколадки и пустой бутылки. У изголовья кровати стояла алюминиевая канистра, на которой, зацепившись за горловину, болтался забытый бюстгальтер.
- Ну, этот время неплохо провел! - подытожил Генка, сняв лифчик с канистры, и кинул его на кровать. Бюстгальтер, спланировав, приземлился точно на волосатую грудь Зубко, который даже не шевельнулся. Генка потряс канистру:
- Что-то там еще есть! Ну-ка, давай попробуем!
- Давай! Только кружку принесу, а то из этих стаканов мне как-то не хочется!
Выглянув в предбанник, и зацепив со стола эмалированную кружку, я вернулся к Генке, который уже открутил пробку и принюхивался к содержимому. Я подставил кружку, он наклонил канистру. Ароматная темно-коричневая жидкость полилась в кружку, запах не вызывал никаких сомнений.
- Коньяк! Красиво живут, собаки!.. - Генка, наполнив полкружки, покосился на Зубко.
- Ну, ты бы на его месте так же жил! - я, отхлебнув половину, передал ему кружку.
- За то, чтоб мы так жили! - Генка допил и вопрошающе уставился на меня - Давай еще накатим! Вряд ли он помнит, сколько там оставалось в канистре!
- Давай! Кружку наливай полную, ставь канистру на место, и пойдем в предбанник - а то вдруг проснется еще!
Благодаря нашему вмешательству, канистра опустела еще почти на пол-литра. Довольные, мы аккуратно закрыли дверь, не забыв заботливо укрыть Зубко, валявшимся на полу серым солдатским одеялом.
В предбаннике все оставалось по-прежнему. Макарыч просыпаться, судя по всему, не собирался еще долго. Выпитый коньяк ударил в голову, настроение было великолепным. Хохма, которую я отмочил в следующий момент, родилась спонтанно. Стоило Генке скрыться за дверью туалета, как я скинул бушлат, и быстро облачился в висевшую на вешалке подполковничью шинель. Надвинув на глаза фуражку и приняв грозный и непреклонный вид, с любопытством стал ждать выхода моего собутыльника из места общего пользования.
Зашумел унитаз, через несколько секунд довольный Генка, что-то напевая, вышел из туалета... И осекся, увидев на пороге незнакомого подполковника. Выражение его лица я помню и по сей день. Пауза затянулась. Я молчал. Генка, после недолгого ступора, открыл рот, чтобы что-то сказать, затем присмотрелся и заржал:
- Бля! Так ведь и до кондратия довести можно!.. Это хорошо еще, что светло тут, разглядел, а в темноте хер поймешь!..
Довольный произведенным эффектом, я допил остатки коньяка из кружки и, закурив, решительно повернулся к двери:
- Пошли!
- Куда?.. В таком виде?!
- Именно в таком! Щас мы им устроим... Варфоломеевскую ночь!.. Долго помнить будут!

Первой нашей жертвой стал наряд по КПП. Валявшийся на топчане дежурный, младший сержант Панин, куривший и листавший какой-то журнал, чуть не проглотил со страху сигарету, когда в три часа ночи заскрипев, открылась дверь и на пороге возникла фигура незнакомого подполковника. Из-за его плеча выглядывала перепуганная физиономия Генки. Судорожно застегивая пуговицы одной рукой, и пытаясь отдать честь другой, Панин,
запинаясь, начал отдавать рапорт.
- Бабы где?! - изменив голос, рявкнул я.
- Товарищ подполковник, тут нет никаких баб, только наряд!
- А напрасно! Бабы должны быть! - я снял фуражку. Генка восторженно захохотал.
- Бля!.. Карел!.. Лысый!.. Ну, вы даете!.. - ошалело помотал головой Панин - А чья шинель, кого раздели?..
- Неважно! - Генка довольно ухмылялся - Щас нас выпустишь, пойдем на пекарню «бубликов» пугать!..

Пекарня была находящимся по соседству, военным хлебозаводом, где работали хорошо знакомые солдаты срочной службы, которых у нас называли «бубликами» из-за их специальности. Хлеб, выпекаемый ими, заслуженно считался лучшим в Уссурийске. Не знаю, как потом, но в начале восьмидесятых это было так! Лучший хлеб, который я пробовал в своей жизни, был именно оттуда! А поскольку наш парк процентов на семьдесят состоял из хлебовозок и продуктовок, то жили мы с ними очень дружно. Да и бражку ставили вместе, поскольку у них были дрожжи, а у нас - сахар. Все это впоследствии выпивалось совместными усилиями. Недели две назад Генка как раз привез им сахар, и бражка уже должна была созреть.
На хлебозавод мы проникли через дыру в заборе. Обговорили диспозицию и сверили часы. Я остался стоять за углом, а Генка направился в цех. Ночная смена лениво валялась на мешках с мукой. Старший - горбоносый армянин Рубен, раскинув руки и улыбаясь, направился навстречу Генке.
- Здравствуй, брат! Где ты пропал, скоро канистра взорвется уже! Давай, дорогой, сейчас дам команду - картошки пожарят. Сядем, выпьем...
- Рубик - джан! Я тебе один умный вещь скажу, только ты не обижайся! Сейчас на территории у вас какой-то подполковник ходит вместе с дежурным. Наверное, в цех придут вот-вот! - выпалил Генка, - Так что, давай потом выпьем! Я побежал, пока за жопу не взяли!.. - Генка выскочил из цеха, забежал за угол, и приник к окну, стараясь не пропустить ни секунды предстоящего действия.
Рубен изменился в лице:
- Нет, ну что не спится им!? - он выругался по-армянски.
- Эй, хватит спать, включай тестоделитель! - крикнул Рубик кому-то из своих подчиненных, - Давай, давай! Все по местам, сейчас проверка придет!
Когда я вошел в цех, вся дежурная смена пекарей дружно имитировала бурную деятельность. Агрегаты и машины шумели, гремели и лязгали, личный состав деловито сновал по цеху. Рубен с серьезным и озабоченным видом наблюдал за процессом размешивания теста, краем глаза отслеживая перемещения подполковника, которого какой-то черт принес ночью на хлебозавод. Подполковник, постояв около печи и заглянув под конвейер, решительно проследовал по направлению к сложенным за печью мешкам с мукой, остановился, и, не оборачиваясь, поманил пальцем похолодевшего Рубена:
- Ну-ка, сержант, что там у тебя за мешками?..
- Н-ничего, товарищ подполковник! - севшим голосом проговорил Рубен.
- Ничего?! Да там у тебя канистра с бражкой стоит! Вон, за вторым мешком! Немедленно вытащить!
Рубен, теряясь в догадках, какая сволочь успела подсмотреть и настучать, обреченно полез на груду мешков и выволок из-за них двадцатилитровую канистру.
- Товарищ подполковник! Не знаю, откуда она тут! Это не я, правда, не я положил!..
- Ну, на гауптвахте разберутся, кто положил! Канистру сюда, а сам давай собирайся! Сейчас я тебя прямо туда и отвезу! - я с трудом сдерживался, чтобы не заржать.
- Товарищ подполковник!.. - Рубен поднял глаза на меня, я уже не в силах терпеть, сдвинул на затылок фуражку и тихо давился от смеха, глядя на его перепуганное лицо.

Помните глаза товарища Саахова из «Кавказской пленницы», когда тот вышел из комнаты, облитый шампанским и с гвоздикой за ухом? Вот у Рубика глаза тогда были точно такие же. Если не больше... Последующая реакция была бурной и неуправляемой...

Ну, скажите, что могли подумать подчиненные Рубена, обалдело глядя, как по цеху, перепрыгивая через поддоны и лавируя между тележками, подобрав полы шинели, со всех ног удирает подполковник. А за подполковником, размахивая шваброй, несется старший смены, громко крича, что он сделает с ним, когда поймает. Сержант, гоняющий шваброй по цеху подполковника.... Да-а-а!.. Это что-то!
В довершение всего, в дверях цеха появилась долговязая фигура непосредственного начальника Рубена, старшего прапорщика Загребина, который, будучи дежурным по части, проснувшись, вылез из дежурки проверить службу своих подчиненных. Что он подумал, глядя на убегающего от сержанта Саркисяна подполковника - сказать не берусь. Наверное, решил, что глюки посетили. Я пронесся мимо Загребина, чуть не потеряв фуражку, и скрылся в ночной темноте. Рубен остался объясняться со своим начальством. Что он ему сказал - я так и не выяснил потом. Рубик молчал, как партизан и только улыбался.

Оббежав цех, я нырнул в кусты у забора. Через пару минут туда же, икая и задыхаясь от смеха, подошел Генка.
- Ну, цирк! Класс!.. А Рубик-то, Рубик!.. - Генка, не в силах стоять, опустился на траву - Это полный финиш!..
- Пошли! Надо шинель назад положить, пока Зубко не проснулся. А то будет нам финиш... Полный.

На КПП все было спокойно. Панин открыл калитку, запустив нас в родные пределы, и поведал, что вот только, буквально, пару минут назад, из самохода пришли два наших горячих грузинских парня Гиви и Махо. Я посмотрел на окно склада, где горел слабый свет. Все ясно. Наверняка переодеваются на складе, сейчас выйдут. Генка, потирая руки, предвкушал новые развлечения. Панин, не желая пропустить зрелище, оставил КПП и присоединился к нам. Я встал под деревом невдалеке от склада, Генка пристроился рядом. Панин спрятался в кусты, откуда просматривался и склад и КПП, чтобы и зрелище не пропустить и пост не оставить. Лязгнул замок, скрипнула дверь склада. Махо и Гиви, довольно похохатывая, спустились с крыльца и направились к казарме. Я, изменив голос, начал представление:
- Сержант, вот вы - помощник дежурного по части! Что за вид!? Почему повязка грязная?! Почему у вас ремень на яйцах висит?!
- Виноват, товарищ подполковник!.. - с трудом сдерживаясь, подыгрывал мне Генка.
Гиви и Махо замерли.
- А это что у вас тут?.. Эй, бойцы! Ну-ка сюда! Бегом!.. Бегом, я сказал!..
Падающий сверху свет одинокой лампочки над дверями склада хорошо освещал звезды на погонах, оставляя в тени лицо под сшитой на заказ фуражкой - аэродромом.
Гиви и Махо, подбежали и, вытянувшись, замерли. На лицах читалось: «Ну, надо же так влипнуть. Не в городе, не в общаге у девчонок, а в родной части, в двух шагах от казармы...»
- Что за хождения по ночам?! Почему не в казарме, я вас спрашиваю?!! Так!.. Товарищ сержант! Этих двоих - в штаб!.. Я сейчас вызову машину и отвезу их в комендатуру. Они точно из самоволки шли! Я сам видел, как пять минут назад их дежурный по КПП запустил. И он, кстати, тоже вместе с ними туда поедет!.. Найдите замену ему! Я вас всех научу Родину любить!..
Генка, глядя на похоронную физиономию Гиви, не выдержал и захохотал. Махо, в недоумении, переводил взгляд с меня на Генку и обратно, не в силах понять - что все это значит. Панин вылез из кустов, загибаясь от смеха. Я снял фуражку...
Гиви врубился первый и заржал, присоединившись к Генке и тыкая меня кулаком в живот. Махо, охреневший от такого панибратства земляка с незнакомым подполковником, еще некоторое время стоял, пытаясь осмыслить происходящее, потом и до него, наконец, дошло. Он неуверенно улыбнулся и в сердцах выдал длинную фразу на грузинском. Что она значила - можно было только догадываться...
- Пайдем в казарму! - Гиви, раздосадованный тем, что купился на этот развод, очень не хотел оставаться крайним - Пайдем падъем устроим! Трэвогу, да!?
- Иди, устраивай, если хочешь, не стану я людей будить, пусть спят!
- Ну, нэ будить, ну проста по казарме прайди, в каптерку заглини! Думаешь, спят все?..
Я посмотрел на часы, на баню, потом перевел взгляд на Генку:
- Ну, что, уважим просьбу зрителей?
- А что мы с этого будем иметь? - Генка хитро подмигнул Махо и вопрошающе уставился на Гиви - Я ведь знаю, что у вас чача есть!..
Сошлись на том, что вечером Гиви приготовит что-нибудь вкусное и после отбоя в столовой будет выпита бутылка чачи, которую наши генацвале получили вчера от каких-то своих земляков посредством переброски оной через забор на хоздворе. Генка случайно этот факт передачи засек, что там было - он не знал, но наобум предположил, что чача - и оказался прав. За это мы с Генкой должны были устроить представление в казарме, где еще не спали отдельные индивидуумы в лице каптера, писаря и еще пары-тройки человек. Окно каптерки светилось сквозь кусты. Гиви осторожно заглянул туда и хитро заулыбался:
- Сидят, слушай! Как будто чай пьют! А у них там точно бражка в чайнике!
Я пару секунд полюбовался «чаепитием», улыбнулся, вспомнив вольноотпущенного вурдалака Альфреда из книжки Стругацких, и осторожно отошел в сторону:
- Ну, иди тогда, шугани их. Мы минут через пять подойдем!

В дверь каптерки тревожно постучали.
- Кого там несет еще? - Серега недовольно повернулся ко входу - Вы че, духи, охренели?!
- Сэрега, открой, да! Открой скарэй! Шухир!!!
- Гиви?! Что стряслось?! - Серега щелкнул замком, Гиви влетел в каптерку
- Шухир!!! Там какой-та падпалковник с праверкай приехал! Макарыч бухой в бане валяется, так он Лысого снашает!
- А Лысого за что?
- Лысый помдежем сегодня! Злой какой, слушай! Кричит: Все на губу паедите! Карела заставил машину завадить и Макарыча из бани вытаскивать - сам сюда идет! - на ходу сочинял Гиви, - Я еле успел спрятаться!..
-Бля! Ну-ка, все спрятали! Чайник!.. Куда его девать-то?.. Там же еще половина не выпита! - заметался Серега.
Остальная компания в панике покинула каптерку, попрыгала по койкам и старательно захрапела, усердно притворяясь спящими. Входная дверь уже, скрипя, открывалась. Серега, не успев, нырнул под свою койку и замер там, прикинувшись ветошью, в надежде, что все обойдется.... Не обошлось!
Мы вошли в казарму. Генка показал замершему на тумбочке дневальному кулак. Я откашлялся:
- Товарищ сержант! А это что у вас такое?! Почему пыль на подоконнике? Почему у дневального крючок расстегнут?! Дневальный! Два наряда вне очереди!
- Есть два наряда, товарищ подполковник! - включился в игру дневальный.
- Так! Сколько человек в расположении? Сколько в наряде? Журнал мне сюда живо! Сейчас пересчитаю всех - хоть одного не будет в наличии - на гауптвахту вместе с дежурным по части поедете! Вам ясно, сержант?! Барррдак!!! Не войсковая часть, а черт знает что!..

Я направился в расположение. Генка с журналом в руках шел сзади. Часть народа явно не спала. Не считая тех, кто успел выскочить из каптерки, бодрствовало, как обычно, еще несколько человек. Но все они дружно и старательно притворялись спящими. Обычно в казарме по ночам было тише. Во всяком случае - храпящих по ночам было значительно меньше, нежели сейчас. Я постоял, послушал, и, не торопясь, направился в конец казармы.
- Товарищ сержант, это чья койка?! - негромко спросил я, указав на пустую койку каптера Сереги.
- Младшего сержанта Ермолова, товарищ подполковник! - отрапортовал Генка.
- Он в наряде?..
- ......
- Вы что молчите, товарищ сержант?! Не знаете где он? А вот я знаю! Сказать?..
Генка ухмылялся, показывая пальцем вниз, я постучал по койке:
- Младший сержант Ермолов! Вылезайте, вылезайте! Почему-то все люди, как люди, на койках спят, а вы под койкой. Там удобнее? И чайничек с бражкой не забудьте! Он с собой у вас, или спрятать успели?!
Под койкой зашевелилось. Серега обреченно выбрался и, понурив голову, уставился на мои сапоги, которые были хоть и яловые, но на хромовые офицерские явно не тянули. Подняв взгляд выше, он обнаружил два ряда блестящих офицерских пуговиц на шинели. Еще выше обнаружились подполковничьи погоны. Над погонами ухмылялась знакомая физиономия в офицерской фуражке-аэродроме. Рядом с подполковником, у которого почему-то были солдатские яловые сапоги, стоял Генка. Физиономия его напоминала... Черт знает, кого она вообще напоминала. Серега с трудом осмысливал происходящее. Что-то тут было явно не то, но что - он понять так и не успел. Гиви не выдержал, и захохотал, подпрыгивая на койке, и хлопая себя руками по коленкам. К нему присоединился Махо, за Махо во весь голос заржали мы с Генкой. Из-под одеял высовывались головы тех, кто не спал. Народ, присмотревшись, дружно смеялся и веселился от души.
- Ну, хватит! - отдышался я - Концерт окончен! Генка, пошли имущество возвращать!..


Зубко покинул нас ближе к обеду. На железнодорожный вокзал я его привез уже практически трезвого, по-уставному выбритого и начищенного. Немаловажно уметь выглядеть после буйных попоек так, чтобы по тебе ничего не было заметно. И Зубко этой способностью обладал в полной мере. Только шинель сзади, если присмотреться внимательно, все же не была идеально чистой. Как мы с Генкой ни старались, так и не смогли до конца оттереть грязное пятно под правым плечом...

Сержант Саркисян сумел-таки один раз достать шваброй проверяющего подполковника.

БОБИК.

-Ну, Семен! Ну, спасибо!... - Макарыч от переизбытка чувств аж подпрыгивал на переднем сидении - Пусть старый, так на ходу ведь! И главное - два моста! На рыбалку можно будет ездить!..
- Иван! - посмеивался в усы Семен, выруливая со двора - у тебя права-то хоть есть?
- Да какие вопросы? Права будут! Все схвачено! И потом, мне же не по городу на нем ездить! На дачку, на рыбалку, живу на окраине, движения там нет... Попрактикуюсь - буду не хуже тебя руль крутить, не сомневайся!
- Не сомневаюсь, не сомневаюсь! Ты у нас мужик способный - на лету все схватишь.
- Семен, а ты что на третьей-то едешь? Переключаться не пора? - блеснул познаниями Макарыч.
- Ух ты! - восхитился Семен - Все-то ты заметишь! Да не пора еще, не стОит двигатель нагружать. Вкладыши провернет или пальцы загремят - сыпал он специфическими терминами, - мы уж не торопясь, не разгоняясь...
- Это правильно! - в Макарыче проснулся собственник - Машину надо жалеть...

Проехали еще немного, вырулили на трассу.

- Семен, а сейчас-то что? Сейчас почему на третьей идешь?.. - Макарыч с подозрением посмотрел на Семена.
- Да, понимаешь, Иван, ты извини меня, конечно, но там четвертая того... барахлит.
- Нет, ты не волнуйся, все решаемо! - заторопился он успокоить сразу же насупившегося Макарыча, - У меня в рембате свояк - заедем, договоримся, все сделают, все наладят... Правда, придется им за это шила поставить - без этого никак.
- Шила???!!! Это я еще и шило должен проставлять???!!!.
- Иван, теперь ты хозяин. Я только перегонщик... Мог бы вообще, кстати, не ехать! Твоя машина - сам и отгоняй. И потом - за такие копейки вездеход купить и еще торговаться насчет шила?! Ты меня оскорбляешь!

Макарыч недовольно нахмурился, однако, ненадолго. Радость от обладания автомобилем оказалась сильнее. Проезжая склад РТВ, он велел Семену остановиться, шустро выскочил и бодрой рысью направился к неторопливо покуривающему у ворот ангара прапорщику. После короткого разговора оба скрылись в недрах склада и через несколько минут Макарыч вышел уже один, бережно прижимая к груди полную литровую банку. Устроившись на сидении, он с третьего раза захлопнул дверцу:
- Давай, вперед к свояку твоему! Сейчас сразу и договоримся! И дверцу пусть тоже сделают, а то не закрыть ни хрена!
- Иван, все будет в ажуре! Сделают в лучшем виде, не сомневайся! - повеселевший Семен воткнул передачу и, разбрызгивая лужи, погнал к выезду из города, к покосившимся домишкам окраины.

Затормозив у щелястого забора, окутанного буйными зарослями какого-то кустарника, он длинно посигналил. Через пару минут из открывшейся со скрипом калитки вышел небольшого роста мужичок в майке, галифе и тапочках на босу ногу:
- О!.. Семен! - радостно приветствовал он - Не продал, гляжу, еще свою бурбухайку?!
- ЗдорОво! - выскочил из машины Семен - Продал уже. Вот ему! - он кивнул на осторожно вылезающего Макарыча, по-прежнему прижимающему к груди ценную банку, - Только вот проблема у нас, помоги решить!
- Что за проблема? - деловито осведомился свояк, - Будем знакомы! Николай! - он энергично тряхнул руку Макарыча.
- Да вот четвертая не втыкается! - сокрушенно поник головой Семен - Ты же у нас в этом деле мастак, любую коробку с закрытыми глазами разберешь-соберешь... Помоги, будь другом!.. А мы в долгу не останемся! - он красноречиво скосил глаза на Макарыча. Тот с готовностью протянул Николаю банку.
- Ну-у-у... - протянул Николай, покосившись на банку, - попробовать можно, конечно, только сразу предупреждаю - одной банкой может и не ограничится. У меня ведь запчастей нет, я ремонтник, а на складе тоже люди. Им тоже выпить хочется... Да вы давайте, загоняйте во двор! Сейчас мы за знакомство это дело употребим, завтра я ее в ремзону поставлю, через недельку все будет в ажуре!
- Через неделю? А раньше никак? - упал духом Макарыч
- Ну, а как раньше? Пока я с начальством договорюсь, - загибал пальцы Николай, - Пока запчасти найду, пока коробку сниму-разберу... У меня же кроме этого еще дел хватает...
Так что - раньше никак! - подытожил он, - Давай, загоняй - и прошу к столу!

- Иван, а ты откуда сам? - Николай разлил шило по стопкам, банка была уже наполовину пуста, в жиру тарелок застыли обглоданные кости. Хозяйка, недовольно хмурясь, нарезала очередную порцию закуски.
- Из Ужгоро...да! - Макарыч насадил на вилку наконец пойманный маринованный огурчик - А ты?
- Да ну?! - восхитился Николай - А я львовский! А Семен из-под Чернигова! Ну-ка, д-д-давай! За Ридну Неньку ! Ще-е-е нэ вмэрла У-у-украина!...

Дня через три Макарыч заехал в рембат поинтересоваться ходом работ. Николай в комбезе, вытирая руки ветошью, вышел из бокса.
- Ну, как дела? - Макарыч с надеждой уставился на Николая.
- Иван, ты понимаешь какое дело... - тот виновато опустил глаза - Я же говорил, что литра мало будет. Там синхронизатор нужно новый ставить... Короче - на складе нету, могут достать, но - сам понимаешь - не за так...
- Сколько? - Макарыч обреченно вздохнул.
- Ну... литр... пока... Я, конечно, постараюсь, чтобы литром все и ограничилось. Но ничего обещать не могу... Иван, ну ты пойми, там же такие живоглоты сидят! - заторопился оправдаться Николай - хрен что на сухую сделают!
- Да понимаю я! - Макарыч, похоже, уже начал жалеть о приобретении автомобиля, но перспектива вскоре гордо проехаться на собственном авто все же взяла верх, и он, потребовав у Николая тару, вновь направился за шилом.
Литровая фляжка, бережно принятая Николаем, должна была сделать свое дело, но через два дня Макарыча вновь ждало разочарование:
- Иван, ты только спокойно!
- Что теперь?! - Макарыч начал медленно закипать.
- Да эти бляди не тот синхрон дали. Не от такой коробки. Они похожи, но внутренний диаметр немного больше. Я им назад его отдал и велел нужный найти, но... ты понимаешь... Они ведь зажравшись, суки!

Макарыч, скрипнув зубами, развернулся и пошел к выходу. Через плечо бросил :
- Пол-литра! И все! И больше - хрен! - он притормозил - Ладно, синхрон... или как его... А дверцу ты сделал???!!
Николай расцвел:
- Иван! Да я ее на следующий же день сделал! Там и делов-то было два болта прикрутить! Все работает, лучше чем в мерсе!
- Ну хоть это радует... Короче! Через три дня прихожу и радостно удивляюсь!
- Иван! Да все будет хоккей! Не сомневайся! Если шило будет - я из них этот синхрон зубами выгрызу! Пусть только попробуют не дать! - Николай виновато заглядывал в глаза Макарычу. Получив пол-литровую бутылку шила, он проводил его долгим взглядом, развернулся и не торопясь пошел к ангару...

Через два дня Макарыч заявился в рембат. Походив по боксам и не обнаружив Николая, он обратился к ковыряющемуся в разобранном стартере сержанту:
- Слушай, а Николай где?
- Какой Николай, тащ прапорщик? - поднял голову сержант.
- Ну, командир ваш, Ващук...
- Так в отпуске он... Со вчерашнего дня!
Макарыч побледнел:
- А машина?.. Машину он делал здесь?!
- Какую машину, тащ прапорщик? - с недоумением уставился сержант.
- Мою машину!!! Делал??? Чинил???!!! - взревел Макарыч.
- Да нет, тащ прапорщик, свой «Москвич» делал, вчера и закончил, на нем и уехал...
Макарыч резко развернулся и почти бегом направился к воротам. Забравшись в кабину, скомандовал:
- На Садовую!
Я молча воткнул передачу и, развернувшись, выехал на шоссе.
-Ну, Сема, сейчас я тебе покажу! И тебе и своячку твоему гребаному! Специалист, бля! Мастер херов!!! - Макарыч, казалось, сейчас лопнет от злости. В таком состоянии мне его наблюдать еще не приходилось, поэтому от вопросов я воздержался. Но, видимо, поделиться переполнявшими эмоциями ему с кем-то было нужно, и из отдельных фраз, густо перемежающихся матерщиной и обещаниями жестоких кар, я понял лишь то, что Макарыч купил машину, расплатился шилом за ремонт, а с ремонтом его надули.
Затормозив у одноэтажного домишки, я заглушил двигатель и с интересом прислушался. Скандалить с хозяйкой Макарыч не стал, и полным яда сладким голосом поинтересовался у ней, где можно найти Семена.
- Так он со свояком его, Николаем вчера на рыбалку уехал. Кета в речки пошла, недели через две-три, не раньше, вернется. А вы за машиной? Николай пригнал, сказал, чтобы вам ключи отдала, как придете. Вот, возьмите, - она протянула Макарычу пару ключей на колечке - Сейчас забирать будете? Ворота открыть?
- Вечером заберу! После семи! - Макарыч в сердцах хлопнул калиткой...

- Ты вечером со мной пойдешь. Надо машину мою отсюда забрать и ко мне перегнать. Вопросы есть? Никак нет!

Вечером мы с Макарычем подошли к знакомой калитке. Он нажал кнопку звонка, Лязгнула щеколда, выглянула хозяйка:
- А! За машиной пришли! Проходите. Я сейчас ворота открою...
Мы прошли во двор. В глубине его, уставившись на мир круглыми глазами на добродушной морде, стоял старенький « Бобик» ГАЗ-69 с брезентовым верхом. Макарыч, протянув мне ключи, вздохнул, пнул покрышку, открыл-закрыл пассажирскую дверь, подергал за ручку:
- Хоть тут не обманул... Мастер, бля!

Я завел двигатель. Макарыч устроился рядом:
- Семену привет передавайте! - с сарказмом обратился он к хозяйке, - И свояку его тоже... Пламенный!
Он смачно хлопнул дверцей и скомандовал: - Вперед!

- Тащ прапорщик, а что тут ремонта требует? Вроде движок нормально работает, ничего не стучит нигде...
- Ага! Все нормально!! Конечно!!! - Макарыч вновь начал закипать - А то, что четвертую не воткнуть - это по-твоему нормально???!!!
Я с недоумением посмотрел на Макарыча, стараясь понять - серьезно он говорит или это какая-то новая шутка.
- Что ты на меня уставился?! На дорогу смотри! А то уедем сейчас в канаву!
- Так, тащ прапорщик, это же «Бобик»
- Кто Бобик?
- Ну, машина, ГАЗ-69, « Бобиком» его звали.
- И что?
- А на нем только три скорости и задний ход. И все...

Выражение лица Макарыча после этого открытия не поддавалось никакому описанию. Такой гаммы чувств не выразил бы даже знаменитый французский мим Марсель Марсо. Когда к нему пришла способность говорить - словоизвержение хлынуло огромным матерным потоком и не прекращалось вплоть до двора, где Макарыч велел поставить машину у забора и многозначительно уставился на меня.
- Ну, ты языком молоть не будешь об этом в части, конечно?
- А о чем, тащ прапорщик? Съездили, пригнали машину. Все отремонтировано, все нормально... Третья скорость не работала - так ее починили. Так ведь?
Макарыч пристально посмотрел мне в глаза, крепко пожал руку и скрылся в глубине подъезда. Я, закурив, неторопливо двинулся к белому домику КПП...

Видимо, поостыв, Макарыч и сам потом посмеялся над собой, ибо мужик был не злопамятный, шутку наверняка оценил и, думаю, не замедлил с каким-нибудь ответным ходом. Потому что в обществе и Семена и Николая, я его потом наблюдал не раз. Но слово, данное ему, я сдержал и в части так никто тогда и не узнал об этой истории. Хотя, срок давности у нее давно истек, поэтому, я думаю, Макарыч вряд ли обиделся бы на меня сейчас...

О ВОЕННОЙ МЕДИЦИНЕ ( ВОСПОМИНАНИЯ О САНБАТЕ)
Доктору Бодику с уважением и благодарностью.

Что такое полигон, думаю, известно каждому служившему. Ну, или почти каждому. И вот, нас тоже не минула чаша сия - в количестве пяти машин под командованием Макарыча отправили помогать обеспечивать развертывание какой-то там дивизии. Видимо, мало машин было, а может, из каких других соображений - не знаю. Партизан понагнали туеву хучу народу, техники... По мнению Макарыча - кто-то там в верхах сильно проворовался, и под партизан и учения списывали все, что только можно. Ну, ему виднее, конечно, но нам от этого легче не было, ибо постоянно приходилось что-то возить от железнодорожной станции (названия за давностью лет уже не упомню) до места дислокации. Как обычно, толкового руководства не было, куча начальников отдавала приказы, абсолютно противоречащие друг другу, брызжа слюной и топая ногами, грозили сгноить на губе нас, посадить Макарыча и все такое прочее. Единственные более-менее рабочие машины были наши, и мотались мы по маршруту Станция-Полигон практически круглосуточно, жили в кабинах, спали не раздеваясь. После того, как кто-то из бойцов заснул за рулем и заехал в болотину, из которой его пришлось вытаскивать ГТТ-шкой, Макарыч озлобившись, дозвонился до части и в категорических выражениях потребовал замены. Долго ли, коротко ли, но, наконец, все же привезли подмену, а мы отправились в свою часть.
Отправиться-то отправились, но прибыли не все. Я, волею судьбы, поехал знакомиться с военно-полевой медициной. Случилось так, что где-то неслабо приложился голенью, еще в самом начале этой эпопеи. Нога тупо болела, значения этому я особо не придавал - в футбол играли, еще сильнее попадало, но перед отъездом сапог снялся с большим трудом, штанину же пришлось разрезать. Правая нога ниже колена чудовищно распухла, место, которым приложился, представляло собой неправильной формы кружок размером с пятикопеечную монету, под которым нащупывалась какая-то жидкая субстанция. Такое впечатление - накачали шприцем какой-то дряни туда. Встревоженный Макарыч связался с автобатом, дислоцировавшимся поблизости, обрисовал ситуацию и попросил помочь. Оттуда ответили, что санчасть у них общая с пехотным полком, своей нет, но машину пришлют и содействие окажут. Через часа полтора пришла "санитарка" и я отбыл к военным медикам, встречаться с коими за прошедший год службы еще не доводилось.

Скрежеща раздолбанной коробкой передач, уазик-таблетка доставил меня в санчасть. В приемной важно восседал какой-то краснопогонник с тещами в петлицах и погонами младшего сержанта, но с таким самодовольным и спесивым видом, какой бывает не у всякого генерала. Лоснящиеся щеки закрывали и без того узкие глазки, не меняя позы он небрежно процедил:
- Чито прышол?
- Нога болит.
- Гиде балыт? Давай нага сматреть буду, - с важным видом он, взяв пинцетом тампон, окунул его в банку с йодом, намазал ногу и откинулся на стул. - Все, иды. Иды к сибе в част. Скора прайдет!
Я всегда поражался, почему всегда на самых теплых местах хлеборезов, поваров, санинструкторов, каптерщиков, кладовщиков и прочая, прочая, прочая, почти неизменно оказывались представители "братских" среднеазиатских и кавказских республик. Ни черта не умеющие, с трудом говорящие по-русски, они плотно оккупировали всю эту синекуру. Не везде, правда, но в процентах девяноста частей, в которых приходилось бывать, это присутствовало. Поняв, что медицинской помощи, равно как и сочувствия, получу не больше, чем получает его окурок, плавающий в унитазе, я похромал к выходу. Дойти, правда, не успел. Дверь распахнулась, в приемную ввалился здоровенный дядька в майорских погонах и той же самой тещей в петлицах. Подскочивший на стуле санинструктор, такое впечатление, сдулся, как шарик и угодливо подбежал с докладом к майору. Тот, небрежно махнув на него рукой, уставился на мою ногу:
- Что случилось?
- Болит, тащ майор! Ударил где-то.
- Давно?
- Неделя уже. С полигона привезли только сейчас.
Майор повернулся к краснопогонному эскулапу:
- Где журнал регистрации?
Узкие глазки забегали:
- Нэ успел писат, таварищ майор!
- А куда ты его отправил тогда?! Писатель!!! Еще скажи мне, что писать умеешь!!! Ты зачем здесь сидишь, ишак самаркандский???!!! - взревел майор - Фельдшер, блядь!!! Какой ты к хуям фельдшер???!!! Купил диплом за пять баранов, сам шестой!!!! Ты в своем кишлаке коз сношал и ишакам хвосты крутил!!! Фельдшер он!!! Забудь это слово, ты не фельдшер, ты - гандон!!! Повторяю, чтобы запомнил ГАН - ДОН !!!!
Развернувшись, он бросил мне: - Иди сюда!
Выйдя из приемной, майор, пинком отворив дверь кабинета начальника санчасти в звании прапора, принял рапорт, затем скомандовал зайти.
- Это что?! - сурово вопросил он прапора, указав пальцем на мою ногу
Прапор наклонился к ноге: - Флегмона, вроде... - неуверенно проговорил он.
- Прапорщик !!! Это не вроде!!! Это именно флегмона!!! Настоящая, стопроцентная, которую нужно было вскрыть еще неделю назад! Твой урюк ее йодом намазал и бойца в часть отправил. Я, блядь, вам обоим жопы намажу, и не йодом , а скипидаром!!! - вновь загремел грозный майор - И будете вы у меня бегать вокруг санчасти, пока из них дым не повалит, как из паровоза!!! Немедленно в санбат его отправляй! Чтобы через час он уже у меня на столе лежал!!!

- Слушай, а кто этот майор? - поинтересовался я у водилы, когда уазик, подпрыгивая на ухабах, катил по направлению к медсанбату, находившемуся километрах в пяти, в поселке около железнодорожной станции.
- Начмед. Майор Левин - не поворачивая головы проговорил водила - Крутой мужик, но правильный. Хирург главный в санбате. Щас он тебя и резать будет наверное... Повезло тебе, вообще-то, что он тут оказался, от этих козлов ( имелся ввиду самаркандский ишак и прапор) толку никакого. У них один диагноз на все болезни - острый шлангит называется.

Рассказ об операции я упущу. Все равно ничего интересного читателю, если он не является медиком, тут не будет, да и медикам тоже малоинтересно. Обычное дело... После операции Левин удовлетворенно обозрел дело рук своих и подмигнул медсестре, лица которой я не разглядел из-за скрывающей его повязки, но глаза!... Ох, какие у ней были глаза!.. Глаза, в которых мужчины тонут сразу и бесповоротно... Помнится, я еще нашел в себе силы пошутить в ответ на ее вопрос о чувствительности моей злополучной ноги, которую она обколола новокаином.
Начмед сурово глянул из-под густых сросшихся бровей: - Хм!... Он еще и комплименты отвешивает!.. Давай, поднимайся и топай в палату!.. Олег! - обратился он к сержанту-фельдшеру - Помоги ему добраться.
Поддерживаемый Олегом, я доковылял до койки. Тот установил капельницу, присоединил ее к торчащим из ноги трубкам и подставил под ногу какой-то тазик-не тазик - не знаю, как это называется. Желтоватая жидкость в банке начала медленно убывать.
- А это зачем? - спросил я
- А это затем, чтобы вся дрянь которая там осталась, вытекла. Ну, как двигатель веретенкой промываешь - объяснил он в более понятных выражениях..
- Не дурак, понял...
- Ага, был бы дурак - не понял бы! - усмехнулся Олег. Вот теперь будешь каждый день так промываться, пока не выйдет все оттуда.
В палату зашел Левин. - Ну как? Жив?.. Вовремя тебя привезли, еще бы день -два и заражение могло пойти. Так-то вот, боец...У тебя там дохрена гноя накопилось. Но, будем надеяться, все вычистили.
- А если не всё?
- А если не все - еще раз почистим, не переживай! - жизнерадостно оскалился майор - Не ссы, боец, на своих ногах уйдешь!
- Олег, а кто ассистировал, что за сестра? - поинтересовался я, после того, как начмед покинул палату и тяжелые шаги его стихли в глубине коридора.
- Жена его, Лена... Хорошая тетка. Нас с Андрюхой пару раз засекла за выпивкой, но ему не заложила. А то был бы кирдык. Витя - мужик суровый, огребли 3.14здюлей как делать нефиг!..

Тетка.... Для нас, девятнадцатилетних, красивая молодая женщина за тридцать, уже была теткой. А сорокалетние вообще считались стариками. Боже мой! Как же все-таки быстро летит время!... Сейчас я и сам уже старик для молодых, хоть и считаю, что человеку столько, на сколько он себя ощущает. Но против времени не попрешь, как ни старайся, и седина, и морщины, и отсутствие иллюзий и жизненный опыт дают о себе знать, и никуда от этого не деться. Все проходит...

Видимо, я накаркал все же, потому, что через несколько дней, осматривая ногу, Левин остался чем-то недоволен, вновь уложил меня на операционный стол и все повторилось по новой. На этот раз, однако, все было отнюдь не так гладко. За день до этого неожиданно прикатил Макарыч. На полигоне завершалось свертывание и тот решил перед отъездом заехать в санбат. Видимо, думал, что меня уже вылечили и хотел попутно забрать, но как оказалось, поторопился. Поговорив со мной, передав письма и пожелав скорейшего выздоровления, он направился в сторону склада. Пока Макарыч с прапором, заведующим аптечным складом, решали свои стратегические и тактические задачи около бочки со спиртом (о ней речь пойдет позже), мы разговорились с сидевшим за рулем Серегой Симаковым. Подошел Олег и после недолгого разговора путем нехитрого бартера выменял у Сереги литровую армейскую фляжку, полную самогона взамен каких-то дембельских прибамбасов и значков. Самогон был приобретен, судя по всему, на станции. Вечером в компании медбратьев Олега и Андрюхи это все было выпито, а наутро я скрипел зубами на операционном столе, ибо новокаин с похмелья практически не действует, и ощущения были весьма и весьма малоприятные. Кричать от боли в то время, когда на тебя глядят красивые женские глаза, было стыдно, поэтому пришлось мужественно терпеть, сжав зубы и смаргивая слезы. Я подозревал, что майор догадался о моем состоянии, но наказывать дисциплинарно не стал, справедливо полагая, что мучений мне и так достаточно. Когда без наркоза в ране ковыряются - ощущения не из приятных...

Боря Красин... "Херовый доктор". Не в профессиональном плане, что вы! Профессионал Боря был отменный! Только специальность его... Ага!.. Вот именно!... Боря был дерматовенерологом. Но не подумайте, что знакомство наше состоялось по причине болезни. "Болезни дурной, французской, от плотских похотей происходящей", как было сказано у Конецкого. Лейтенант Красин был "пиджаком", призванным на два года после окончания Хабаровского мединститута.
Как профи, Боря действительно знал свое дело, но как офицер... Круглая толстогубая физиономия, ироничный взгляд маленьких глазок. мешковатая фигура, на которой халат еще смотрелся, но форма сидела как на пугале, причем меньше всего Борю это волновало. Он был любитель выпить, поволочиться за бабами, посидеть в хорошей компании. Хождение строем, рапорты, наряды и долбоебизм вышестоящих начальников Борина душа органически не принимала. И если начмед, весьма неглупый мужик и блестящий хирург, относился к нему с некоторым снисхождением (ну, пиджак, что с него взять?), то замполит медсанбата при виде лейтенанта Красина морщился как от зубной боли, вызывал в кабинет, долго и нудно взывал к его достоинству, упирал на то, что Боря хоть и на два года, но офицер, посему должен соответствовать... Боря же резонно замечал, что в первую очередь он врач, за что его тут и держат, а все остальное вторично, и следовательно не заслуживает внимания. Но особо на Красина все же не наезжали, потому что "херового доктора" кроме него не было, а от вензаболеваний не застрахован даже замполит, ибо тоже не чужд плотских радостей. Врачебную тайну Боря хранил строго, и о круге его пациентов можно было только догадываться, но практика у него была, надо полагать, обширная. "Херовый доктор" брал анализы, делал процедуры, вкалывал в зады лошадиные дозы болючих антибиотиков типа бициллина и прочих лекарств и относился к своему делу с веселым цинизмом. Это сейчас, спустя почти четверть века после описываемых событий, достаточно съесть пару таблеток и через два дня быть готовым к новым подвигам. А тогда... Тогда все было совсем не так...
А еще Боря любил бардовскую песню, играл на гитаре и слушал Би-Би-Си и Голос Америки. Гремящие по радио песни Пахмутовой, советская эстрада и прочие проникнутые патриотизмом произведения его ни капли не интересовали. Боря искал отдушину в программах Севы Новгородцева, песнях Городницкого, Визбора и Галича. Телевизор же в медсанбате не работал вообще по причине отсутствия приема. Какое-то заколдованное место было. Не принимала ни одна программа. При том, что буквально в радиусе километра телевизоры показывали на редкость четко безо всяких помех.
Единственная в батальоне гитара тоже была у Бори, время от времени он уступал просьбам фельдшеров и давал попользоваться на вечер. Разница в возрасте была небольшая. Интересы совпадали... И вообще, очень дружно жили ребята. Андрей и Олег были призваны после окончания медучилища и служили срочную фельдшерами в званиях сержантов. Боря. как я уже сказал, закончил институт и был лейтенантом-духгадючником...

Стук в дверь.
- Войдите! - оторвал голову от микроскопа Боря
Дверь приоткрылась, в кабинет просочился Олег.
- Борь, дай гитару на вечер!
- Нет, обойдешься без гитары сегодня. Я дежурю, делать нехер ночью, вот и подергаю струны.
- Борь, там парня одного привезли с ногой, Левин оперировал вчера. Так он тоже играет.
- Все играют... - меланхолично произнес Боря, наклонившись к микроскопу что-то там разглядывая и напевая: - Прыг-скок, прыг-скок ! К вам приехал гонококк!..
- Он и бардов играет, - как бы невзначай обронил Олег, краем глаза наблюдая за реакцией Бори
- Да?.. - заинтересованно произнес Боря - Ладно, подходите в ординаторскую после отбоя. ... Сухов, говоришь... Помотрим... что за Сухов!.. - процитировал он незабвенного Верещагина.
После отбоя в ординаторской негромко звучала гитара, попивался чаек с каменной твердости пряниками и малой толикой спирта, велась неторопливая беседа и вообще было уютно, душевно и при некоторой доле воображения можно было представить, что ты не в армии, а где-нибудь в общаге медучилища. Правда, женский пол отсутствовал, но Боря, ужасно довольный этой посиделкой, пообещал к следующему своему дежурству договориться с вольнонаемными медсестричками Наташей и Клавой и принести спирта.
- Ты завтра ко мне зайди. Покажешь некоторые вещи... И вообще я очень многого не слышал раньше . - признался мне Боря.
- А что я скажу, куда пошел?
- Скажешь, на процедуры пошел...
- К тебе на процедуры с другим диагнозом ходят! - заржал Андрей.
- Херня! Не бзди, Андрюха! Скажешь - я вызвал, если будут его искать. Для консультации!
- Еще один херовый доктор?.. Консилиум, бля!.. Да что тебе, горит что ли? Успеешь. Не завтра его выписывают, недели две точно проваляется - выпустил дым в форточку Олег.
Я сидел в продавленном кресле, перебирая струны. Инструмент, как ни странно, хоть и был дешевым изделием Благовещенского комбината музыкальных инструментов, но имел очень красивый мягкий и глубокий звук. На пару сотен гитар одна хорошая попадается, и видимо, это она и была...
Финальный аккорд гулким эхом затих в глубине темно-янтарного корпуса.
- Олег, дай сигарету.
- Держи! - Олег протянул пачку.
- БАМ... Никогда таких не пробовал.
- Попробуй! - Олег хитро улыбнулся.
Я, прикурив, затянулся. Мятный холодок ментола проник в легкие.
- Нихера себе!.. Это что, наши сигареты с ментолом выпускать начали?! - удивился я и еще раз затянулся - Ну, точно, ментол!!
Андрюха довольно захохотал:
- Ага! Жди!..Выпустят они, как же!.. Это Олежкино ноу-хау!
- Не понял...
- Сейчас поймешь! - Олег вытащил из шкафа пузырек с бесцветной жидкостью и непочатую пачку сигарет. Вскрыв ее, он сковырнул пробку с пузырька, заткнул его большим пальцем, тряхнул, и мокрым пальцем провел по фильтрам сигарет. - Всё! Получите!..
- А что это за зелье?
- Жидкий валидол! Содержит девяносто процентов чистого ментола.
- Круто! Я возьму парочку?
- Да бери всю пачку, чего там! - расщедрился Олег
- Не, расстреляют всё сразу. Лучше пусть тогда у тебя лежит, будешь выдавать по одной...

* * *
- Слушай, мне кажется - это должно в другой тональности звучать - Боря взял несколько аккордов - Так примерно.
- Правильно кажется, оно так и звучит. Просто у меня голос ниже, вот и поменял тональность под себя. Легче петь..
- А в оригигинале как оно идет?..
Ответа Боря получить не успел.
- Кр-р-расин!!!... Где этот человек и пароход!!?. Кто его сегодня видел!? - раздался в глубине коридора голос начмеда.
- Левин!.. запаниковал я - Борь, щас нам дюлей вставят... Я ведь полдня тут у тебя сижу...
- Хуйня!.. Не ссы! - невозмутимо ответил Боря
Дверь распахнулась, вошедший начмед недоуменно уставился на меня: - А ты что тут делаешь?!. Красин!.. Он, что, еще и по твоей части лечится, что ли?!! Я хуею с этого зоопарка!!!
- Да нет, товарищ майор, я его попросил мне на гитаре показать кое-чего.
- Бля!!! Это не санбат! Это ансамбль песни и пляски какой-то!!! Марш в палату! - рявкнул на меня Левин - Музыканты, мать вашу!..

Прошло около недели, и вот, Красин, снова заступил дежурным. Ждал этого дня он сам. Ждали мы, ждали, я полагаю, и вольнонаемные медсестрички Наташа и Клава, которых Боря пригласил составить нам компанию на вечер. Еще он намекнул мне на возможность продолжения знакомства с Наташкой, которая была старше меня всего на пару-тройку лет, поведал, что ей нравятся песни Антонова и порекомендовал мне наморщить ум и вспомнить что-нибудь из его репертуара. Воодушевленный этой перспективой, я настолько был уверен в продолжении знакомства дома у Наташки, которая жила неподалеку от санбата в поселке, что выклянчил у Борьки брюки, кроссовки и куртку, которые припрятал в процедурной за титаном... И вот, наступил вечер...

- ЗдОрово!.. - Наташка мечтательно прищурилась и потянулась в кресле.- А сыграй эту... " Пове-е-есил свой сюртук на спинку сту-у-ула музыкант..." знаешь?
- Знаю, только слова не все помню.
- Я помню, Олег помнит. Ты играй, мы споем...- Наташка одарила меня долгим взглядом и многозначительной улыбкой...
В ординаторской горела настольная лампа, создавая приятный полумрак, на столе стоял чайник, открытая банка сгущенки, пакет печенья, еще что-то, принесенное с собой боевыми подругами. Опасений, что нас кто либо услышит, не было, так как ординаторская находилась в левом крыле здания, равно как и весь лечебный корпус, а палаты и столовая в правом. Левое крыло отделялось от правого дверью, ключ от которой находился в кармане у Бори. Второй ключ был у начмеда. Третий, запасной - в специальном шкафу в казарме санбата под печатью и охраной дневального. Для поднятия настроения Боря добавил в кружки с чаем по чуть-чуть спирта. Пьяными не были, но легкий хмель присутствовал. Как раз то, что нужно. Песни перемежались анекдотами, анекдоты рассказами и байками... Я, памятуя о том, что женщины любят ушами, старался изо всех сил, и все чаще и чаще ловил на себе откровенные взгляды Наташки. Девица была без комплексов, и думаю, наверняка уже принимала у себя и Красина и обоих фельдшеров. Клаве было лет двадцать пять - двадцать семь, она сидела на коленях у Бори и что-то, посмеиваясь, шептала ему на ухо. Тот довольно жмурился и напоминал большого сытого кота.
- А про медицину знаешь что-нибудь?.. Спой, а?.. - попросил меня Андрюха, взглядом намекая Боре плеснуть еще немножко спирта. Красин, заглянув в кружку, аккуратно нацедил чуть-чуть, затем посмотрел остаток и спрятал плоскую стеклянную фляжку в карман:
- Хватит пока. Будем растягивать удовольствие! - Боря обнял за талию Клаву - Давай, про медицину действительно ! Знаешь эту?.. - он продекламировал пару строк, я отрицательно покачал головой. - Это у нас в меде любимая песня была...
- Ну, я-то не в меде учился! - парировал я, но вспомнил песню на медицинскую тему и, подстроив инструмент, ударил по струнам:

Жил я с матерью и батей на Арбате - здесь бы так!
А теперь я в медсанбате, на кровати весь в бинтах.
Что нам слава, что нам Клава - медсестра и белый свет?
Помер мой сосед, что справа, тот, что слева - еще нет.

Наталья, хихикнув, посмотрела на Клаву, Олег, довольно улыбаясь, притопывал в такт ногой, Борька, закрыв глаза, внимательно слушал...

И однажды как в угаре, тот сосед, что слева, мне
Вдруг сказал - Послушай, парень, у тебя ноги-то нет!
Как же так, неправда, братцы! Он наверно пошутил!?
Мы отрежем только пальцы - так мне доктор говорил...

Внезапно под потолком вспыхнул яркий свет. Аккорд, оборвавшись, жалобно зазвенел в гробовой тишине. Щуря глаза, я посмотрел на открывшуюся дверь. На пороге возвышалась фигура начмеда. От него исходил запах коньяка и почему-то рыбы. Видимо, закусывал семгой...
- Та-а-а-ак!... - протянул Левин голосом, не предвещавшим ничего хорошего. Боевые подруги, испуганно ойкнув, вылетели из ординаторской, мы, вытянувшись, замерли.
- Красин, мать твою!!! Ты что тут развел???!!! Что за сборище в час ночи?!! Ты, бля, вообще охуел!!!
- Чай пили, товарищ майор!... - пытался оправдаться Борька.
- Были сигналы - не чай он там пьет !!! - выказал похвальное знакомство с классикой советской фантастики Левин, - Блядь!!! Ведь как чувствовал, решил в часть завернуть - и что вижу?!! Дым коромыслом, бабы, фельдшерА вместо того, чтобы делом заниматься, здесь торчат! Этот менестрель херов песни сочиняет, и все под чутким руководством лейтенанта Красина!!! Ты почему не в палате, рифмоплет?!!! - рявкнул он, обращаясь ко мне.
- Это не я, это Высоцкого песня!..
- Высоцкий?! Про медсестру Клаву, которая завтра свое огребет и про ногу которую я тебе резал - это Высоцкий?!.
- Ну, совпадение просто. Высоцкого это песня, тащ майор! - всеми силами старался я увести разговор в более безопасное для нас русло, и похоже, мне это начинало удаваться. Левин заинтересованно посмотрел на меня:
- Значит, говоришь, Высоцкого знаешь?.. И много знаешь?
- Много... - и это было правдой. Творчеством Владимира Семеновича я был увлечен не на шутку и переписывал на свой Маяк-205 все, что попадалось, причем знал наизусть практически все, чем в тот момент располагал. А располагал, признаться, немалым количеством записей, немногочислеными пластинками, издававшимся "Мелодией", французским диском "Натянутый канат", за который не раздумывая выложил всю стипендию и, переписанным от руки, официально изданным мизерным тиражом, сборником "Нерв", каковой успел выучить от корки до корки..
- Ну-ка, иди за мной!.. - начмед шагнул к двери, затем обернулся и грозно посмотрел на Борьку и обоих фельдшеров:
- Все убрать, проветрить! И вазелин приготовьте. Завтра он вам пригодится! Красин! Тебе в особенности!!!
- Есть! - вытянулся Боря, но судя по реакции, угрозы начмеда не очень-то его и пугали... Не первый выговор и не последний. Да и отходил Левин быстро, ребятам это было известно. Если сразу не наказал, то обещанной завтрашней экзекуции вполне могло и не быть.
Я похромал за Левиным в направлении его кабинета. С третьего раза попав ключом в замочную скважину, он, наконец, открыл дверь:
- Садись! - кивнул он мне на стул, подошел к стоящему в углу сейфу и извлек оттуда початую бутылку "Белого аиста". Плеснув себе полстакана, выпил, шумно выдохнул, заткнул пробку и поставил обратно. Затем из сейфа был вытащен кассетник.
- Ну, если говоришь, что Высоцкого знаешь, давай-ка расшифруй. У меня пара кассет есть, но качество поганое. Половину слов не разобрать. - Левин нажал клавишу. Я вслушался. Песни были знакомые, я без труда различал слова сквозь шипение и провалы. Но не знающему человеку понять, что звучит, было весьма и весьма сложно... Запись действительно была отвратительного качества.
Левин, слушая расшифровку и прикладываясь к коньяку, расслабился.
- Ты знаешь, я к своему стыду, Высоцкого для себя совсем недавно открыл - задумчиво произнес он, перевернув кассету - Уже после того, как он умер. Фильмы смотрел - да, но песни всерьез не воспринимал. Да и не слышал очень многого. Вот и эта про ногу.. Думал - твое сочинение!.. Хохотнул он..
В забытом Богом и цивилизацией поселке достать записи в хорошем качестве было нереально. Да и вообще, культурная жизнь сводилась к просмотру кино в поселковом клубе и танцам под радиолу по субботам.

Сегодня трудно представить себе, что песни Высоцкого тогда несчетное количество раз переписывались друг у друга, что ни по телевидению, ни по радио они не звучали. Что редкие диски, выходившие на "Мелодии", были просвечены недремлющей цензурой от и до.. В 1981, опять же с многочисленными купюрами, был все-таки издан единственный сборник его стихов. Смехотворным тиражом в двадцать пять тысяч экземпляров на всю двухсотпятидесятимиллионную страну.. Моим детям этого сейчас просто не понять... Для них это уже "Преданья старины глубокой..."

В процессе общения я поведал начмеду и о "Нерве" и о записях и о французской пластинке. У разгоряченного выпивкой Левина загорелись глаза:
- Слушай, а как бы переписать? Ты на дембель когда?
- Через год.
- Долго... - грустно протянул начмед - А прислать почтой тебе не могут?
- Могут, но письмо туда недели две будет идти, посылка оттуда и того дольше... Да пока еще перепишут...
Вдруг лицо Левина просияло:
- У тебя там дома телефон есть?
- Нет. Но позвонить есть куда. А что?...
- С домом поговорить хочешь? - он хитро посмотрел на меня.
- А что, можно ? - удивленно спросил я.
- У нас можно всё! Но услуга за услугу! Я тебе обеспечиваю разговор, а ты заказываешь записи Высоцкого. Дашь мой адрес, наложенным платежом отправят.
Как?.. По рукам?..
- Да я не против, только мало ли, вдруг не дозвонимся. Может, там дома никого нет...
Левин задумался: - Что, только один номер, что ли?.. Больше некуда?
- Да есть куда, вообще-то...
- Тогда сейчас будем звонить! - решительно потянулся он к телефону.
- Сделку обмывать положено... - негромко пробормотал я себе под нос, но Левин услышал и медленно повернулся ко мне:
- Ну ты нагле-е-е-ец !.. - протянул он с непонятным выражением, - Что ты, что Красин! Немудрено, что снюхались... - он вновь потянулся к телефону
- А что заказывать-то? У меня ведь много всего...
- Начмед, отложив трубку, задумался: - А давай все, что есть! - решительно рубанул он.
- Да там кассет двадцать не меньше! Плюс пластинки еще. Ну кассеты три-четыре еще купят, может быть, да перепишут, а двадцать - вряд ли. Не миллионеры все же!
- Ну, тогда пусть диски запишут и концерт полностью. И еще что-нибудь, только в качестве хорошем... Давай, бери ручку, пиши номер!
Левин снял трубку и потребовал соединить его с центральным узлом полка правительственной связи. Судя по всему - там у него было все схвачено, ибо через минут десять после разговора с абонентом, которого, видимо, начмед тоже когда-то оперировал, он довольно откинулся на стуле:
- Сейчас подождем немного, соединят... Будешь потом хвастаться дома, что по правительственной линии разговаривал!
Затарахтел телефон. Левин снял трубку:
- Да!.. Ну?.. Не отвечают?.. Сейчас другой номер дам! - он взглядом указал мне на ручку, я торопливо черкнул номер, начмед продиктовал и, положив трубку повернулся ко мне:
- Не отвечает номер...
- Так там уже утро. На работе наверное..
Вновь ожил телефон...
- Ну? Есть?.. Сейчас... - он протянул мне трубку. После трех-четырех гудков раздался щелчок и сонный голос недовольно проворчал: - Да, слушаю!..
- Серега! Привет!.. Не узнал?...
- Кто это?... - слышимость была великолепная, такое впечатление, что абонент находится в соседней комнате.
После того, как я представился, Серега проснулся сразу и радостно завопил, чтобы я немедленно подъезжал к нему. Поверить в то, что я нахожусь на другом конце страны, он по причине качественой связи не мог, и был уверен, что я его разыгрываю, валяя дурака где-то поблизости. Однако же, пришлось ему смириться с тем, что появлюсь я еще не скоро, и пообещав сделать все, о чем я его попросил, он, пожелав удачи, отключился.
Начмед посмотрел на меня, перевел взгляд на бутылку и после недолгого колебания все-таки плеснул в стакан грамм пятьдесят коньяку:
- Выпей! Заслужил! И марш спать, чтобы никаких хождений и песен! Через десять минут лично проверю!
Проверять он так и не пришел, утром тоже никаких обещанных репрессивных мер не последовало. Олег и Андрюха тем не менее, старались не попадаться на глаза Левину - мало ли что! Красин после дежурства отдыхал у себя в ДОСе, где у него имелась комнатушка в коммуналке. Мои же приключения на этом не закончились.

- Эй, ну-ка, поди сюда! - окликнул меня лейтенант Мартынов, начальник аптеки - Пойдем на склад медикаменты получать. Сейчас еще кого-нибудь найдем, одному тебе не унести.
Через пару минут он отловил еще одного бойца, вручил ему порожнюю пятнадцатилитровую бутыль и мы пошли в закрома.
- О!.. Мартын пришел! - приветствовал его начальник склада, прапорщик Бондарь по прозвищу Айболит (всех излечит, похмелИт добрый доктор Айболит) - Зачем пришел? Спирт получать?
- И спирт тоже! - ответствовал Мартынов, аккуратно положив на стол накладную.
- Так... Так... Так... - нацепив очки, просматривал список Бондарь - Ну, этого нет сейчас, не привезли еще... Это тоже пока не поступало, на следующей неделе обещали... Это есть, это тоже есть... Спирт... Вы что, пьете его, что ли?! - со смешком вопросил он - Вроде совсем недавно получал, и опять бутыль пустая...
Затарив здоровенный брезентовый баул таблетками, бинтами и прочими медикаментами, мы подошли к стоящей в углу двухсотлитровой бочке.
- Шланг где? - спросил Мартынов.
- Нету - меланхолично проговорил Айболит.
- Как нету!? - возмутился начальник аптеки - Прошлый раз был!
- Прошлый раз был, а сейчас нету..
- А как тогда наливать? Во! - увидел Мартынов большую эмалированную кастрюлю - Давай, мы сейчас из бочки выльем в кастрюлю, а из кастрюли перельем в бутыль! Раза в три-четыре наполним. Так, бойцы, взяли бочку и аккуратно наклоняем!
С трудом удерживая наполовину пустую бочку, мы набулькали полкастрюли.
- Стоп! Теперь надо перелить в бутыль. Григорьич, у тебя воронка есть?
- Нету... - последовал уже знакомый ответ.
- Ну, тогда попробуем прямо так перелить! - с этими словами Мартынов наклонил к узкому горлышку кастрюлю, ценный продукт частью попадал в бутыль, частью проливался мимо. Григорьич, не в силах наблюдать такое безобразие, отобрал у него кастрюлю:
- Получишь меньше ровно настолько, сколько разлил! - сказал он, как отрезал
- Так как перелить то?!
- Не знаю... У тебя что, в аптеке воронки нет что ли?
- Есть. И шланг есть
- А что не взял?
- Так я думал - у тебя есть.
- Ну, так иди и принеси. Я подожду.
Топать обратно в аптеку Мартынову было очень неохота, но никому доверить ключи он не мог, и поэтому, матерясь, подался к выходу. Я присел на корточки около бочки, Григорьич, бдительно поглядывал на стоявшую рядом с бутылью злополучную кастрюлю, в которой еще было на треть спирта. Запах щекотал ноздри, я усиленно думал, каким образом приложиться к этому Граалю... Вдруг зазвонил висевший на стене телефон. Бондарь снял трубку, на мгновение отведя взгляд от кастрюли. Этого оказалось достаточно. Присосаться к кастрюле я конечно не смог бы, но зачерпнуть спирта широкой крышкой, с надписью "Реахим", которой закрывалась бутыль, успел.
- Эй, ну-ка загороди меня! - шепотом скомандовал я бойцу, пришедшему со мной. Тот, как бы невзначай, отвернув полу халата, встал так, что в поле зрения Григорьича оставалась лишь кастрюля, мирно стоящая в метре от меня...
Сколько вмещает крышка от бутыли? Думаю, грамм сто точно. Может, даже чуть побольше. Диаметр у нее был примерно сантиметров семь-восемь, высота столько же. Огненая вода обожгла пищевод, дыхание перехватило, на глаза навернулись слезы. Самое тяжелое было не закашляться, но это мне удалось, и придя в относительно нормальное состояние, я стал подумывать, как бы еще исхитриться и повторить процедуру. Поговорив, Григорьич повернулся повесить трубку, вторая попытка не замедлила последовать и тоже завершилась успехом. Я, поймав умоляющий взгляд прикрывающего меня бойца, отхлебнул половину, отдышался и незаметно передал ему крышку. Тот, стоя спиной к Айболиту, мгновенно опрокинул в себя остатки спирта. Операция прошла быстро, но опыта питья спирта без закуски и запивки у бойца не было, и он громко и долго закашлялся. Григорьич мгновенно вскинулся и внимательно посмотрел на нас. Кастрюля стояла на прежнем месте, я сидел в прежней позе.
- Что это он? - бдительно вопросил Айболит.
- Болеет... - равнодушно бросил я - Воспаление легких, осложненное бронхитом...
Бондарь подозрительно посмотрел на меня:
- Ну-ка, давай, сюда кастрюлю! Ставь на стол. Во-о-от ! - довольно проговорил Айболит - Здесь она целее будет. Он, подумав, вытащил откуда-то стакан, зачерпнул из кастрюли спирта и поставил его на подоконник, прикрыв от посторонних глаз занавеской. Над окном висел кумачовый транспарант, видимо оставшийся от каких-то праздников: "Наш лозунг должен быть один - учиться военному делу настоящим образом! / В.И.Ленин /. Буква Н в фамилии вождя мирового пролетариата была грубо переправлена на В.
Хлопнула дверь, появился запыхавшийся Мартынов с воронкой и шлангом. Григорьич заржал:
- Слушай, а ты что собрался делать?! Шлангом отсасывать или кастрюлей извращаться? Если шлангом - нахера тебе воронка? А если воронкой - на хрена шланг притащил? Га-га-га!
Мартынов посмотрел на шланг, на воронку, на ржущего Айболита, открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Взяв воронку и вставив ее в горлышко бутыли, он вылил из кастрюли остатки спирта, затем посредством шланга заполнил бутыль и закрутил крышку.
- Вот затем мне воронка и затем мне шланг! Понял? Га-га-га! - передразнил он Бондаря, и скомандовал нам: - Пошли!
Выходя из аптеки, где мы сгрузили медикаменты и получили от Мартынова в качестве премии пачку сигарет, я нос к носу столкнулся с начмедом. Левин повел носом и уставился на меня:
- Пил?!!!
- Не пил, товарищ майор! - браво отрапортовал я.
- А чем это от тебя тянет?
- Коньяком, товарищ майор! С ночи еще не выветрилось...
Левин, ничего не сказав, окинул меня взглядом, хмыкнул, видимо оценив ответ, и прошел в аптеку. Я поковылял в процедурную на очередную промывку...

Через недолгое время нога зажила, и Левин объявил, что завтра за мной придет машина и я поеду к себе в часть. За пару дней до этого он устроил мне еще одни переговоры с домом, дабы убедиться, что обещанная посылка отправлена. Все было сделано в точности и теперь оставалось уповать на расторопность почты.
Прощаясь, начмед ничего мне не наливал, был строг, по обыкновению своему. А может это маска такая у него была?.. Которая тогда, ночью, чуть-чуть приоткрылась под влиянием коньяка и Высоцкого?... Не знаю... Но думаю, что так оно и было...

Красин перед отъездом позвал меня к себе в кабинет и, нацедив из бутылки в пластмассовый флакон какой-то прозрачной жидкости, торжественно вручил его мне:
- Держи! Пригодится!.. Это жуткий дефицит - хрен где найдешь!
- А что это?.. - я нюхнул, спиртом не пахло - Лекарство что ли?
- Вроде того. Лекарство... Чтобы не лечиться потом. - Называется мирамистин. - и Борька коротко проинструктировал меня о способе применения.
- Ну, снаружи обработаю, а внутрь-то как залить?.. Через трубочку что ли?..
Красин вытащил из шкафа одноразовый шприц:
- Иголку выбросишь, а шприц используешь. Все понял?
- А оно эффективное, лекарство это? - рассматривал я флакон - А то вдруг не подействует?
- Ну, если сразу не промоешь, в течение часа-полутора, то может и не подействовать.. Тогда - милости прошу! Заходите, всегда поможем!
- Нет уж!... Лучше вы к нам! - со смехом ответствовал я...

(Рассказ о том. что было потом, в части, когда замполит обнаружил шприц и флакон, заслуживает отдельной истории. Но об этом - как-нибудь в другой раз.)

Красин не приехал, конечно, но через пару месяцев позвонил мне в Уссурийск. В разговоре я вдруг обратил внимание на новое словосочетание, появившееся в его лексиконе:
- ... Бедованы Качавые!...
- Как ты сказал? Кто? - с улыбкой вопросил я.
- А хрен знает! С легкой руки Левина пошло по батальону гулять... А ты не знаешь что это такое?...
Я-то знал... И из этого сделал вывод, что посылку начмед все-же получил...
- Есть такая сказка музыкальная, оттуда это... Если интересно, попроси у Левина послушать. "Алиса в стране чудес" называется.
- Уже не попрошу!.. - вздохнул Боря - Перевели его от нас месяц назад. Теперь он вроде в окружном госпитале оперирует...
- А вместо него кто теперь?
- Да прислали мудака какого-то! Ни рыба ни мясо. Как хирург - ноль полный. Левину в подметки не годится... Иваныч все же мужик был понимающий, а этот!...- Боря выругался - Ладно хоть до дембеля немного осталось...

Доктор Левин... Доктор Красин... Андрей... Олег.. Клава... Наташка... Люди, с которыми судьба свела совсем ненадолго, и которых я помню до сих пор. Дай Бог, чтобы все у вас было хорошо!... Счастья вам!...

КАМАЗ

-Равняйсь!.. Смирно!.. Вольно! Слушай задачу...
Поеживаясь от утренней прохлады, мы стояли на широком плацу. Естественно, задача сводилась к уборке территории. Лопаты и метлы с нетерпением дожидались нас. Территория была немаленькая, привезли сюда вчера вечером, разглядеть и прикинуть объем работ мы смогли только сейчас. Перспективы не радовали...
Здоровяк-сержант обвел всех взглядом: - Сейчас начнем убирать территорию. Все дружно возьмут лопаты и метлы и будут собирать мусор. Один будет заниматься вывозкой. Кто ездил на КАМАЗе - выйти из строя!..
Сильно сомневаюсь, что кто-либо из дружно сделавших два шага вперед, когда-нибудь сидел за рулем КАМАЗа, в лучшем случае - ГАЗа или ЗиЛа, однако у всех глаза горели решимостью, а желания махать метлой в них, напротив, не наблюдалось. Я остался стоять на месте отнюдь не по этой причине. Пару-тройку раз ездил, благо, друг мой крутил баранку на этом "татарском выродке", как он его называл. И прокатиться мне давал. Причем, большой радости от езды я не испытал. В грузу он идет достаточно мягко, но порожняком ловит все колдобины. Кто ездил - знает... Да и не поэтому я остался на месте. Откровенно говоря, засомневался в том, что едва приехавшим молодым доверят такую машину, как КАМАЗ. Однако, новенькие кабины характерной формы в количестве трех штук виднелись за забором парка; желающих же сидеть в теплой кабине, свысока наблюдая за машущими метлами невезунчиками, было значительно больше, нежели единиц техники. Покрутив головой, я обнаружил кроме себя еще пятерых, не умеющих ездить на КАМАЗе. Судя по всему - таких же недоверчивых, а может, и действительно не ездивших. Остальные двадцать человек готовы были хоть сейчас в бой. Сержант обвел взглядом строй, с непроницаемым лицом посмотрел на нас, оставшихся стоять на месте, затем вытащил из кармана блестящий ключ, и, выбрав самого желающего, весь вид которого просто молил о том, чтобы всемогущий "таварыщ сэржант" остановил свой выбор именно на нем, подозвал того к себе. Остальные, с завистью глядя на счастливчика, заняли свое место в строю.
- Фамилия!
- Рядавой Алиев, таварыщ сэржант!
- Точно на Камазе ездил? - сержант недоверчиво посмотрел на него.
- Так точна! Ездыл!..
- Хорошо! Вот ключ. Сейчас бежишь в парк, берешь Камаз номер 13-90. С этого дня ты будешь постоянным водителем этой машины. Чтобы всегда была исправна, вымыта и готова к эксплуатации. Все понял!
- Так точна! - довольная улыбка прямо-таки рвалась наружу...
- Повтори номер!
Алиев, радостно улыбаясь, повторил.
- Молодец! Хорошая память. Кто ты теперь?
- Пастаянный вадитэл, таварыщ сэржант.
- Правильно. В парк бего-о-о-ом...Марш!..
Грохоча сапогами, довольный Алиев понесся к воротам парка. Строй с тоской и завистью глядел вслед...

Через минут пять Алиев, уже не улыбаясь, медленно выехал из ворот парка. Точнее, выехала, толкаемая им, огромная тачка.
Формой она напоминала камазовский кузов самосвала, колесами служили два самолетных дутика, на борту радовали глаз намертво приклепанные блестящие буквы К А М А З, под коими трафаретом был набит номер 13-90. Под ржание оставшихся в строю, Алиев медленно приближался. В больших, навыкате, глазах застыли удивление перед несправедливостью окружающего мира и слабая надежда, что все это только шутка, и "таварыщ сэржант проста пашутыл". Однако, шутками тут уже не пахло, и несостоявшийся постоянный водитель весь остаток дня, надрываясь, таскал злополучную тачку, вывозя мусор. Хотя, как постоянный водитель, он состоялся. Только именно КАМАЗа с бортовым номером 13-90... Нетрудно догадаться, что кличка КАМАЗИСТ прикипела к нему сразу и намертво.

Через год перед строем вновь прибывших молодых прохаживался младший сержант Алиев:
- Сэйчас вазьметэ метла и лапаты и будете убирать территорыя. Адын будет вывазыт!.. - он сделал паузу и с наслажднием изрек: - Кто умеит на КАМАЗе - выйти из строя!...