Сказки «триста десятой» сопки
Сказка б/н 10

Небо - что за болезнь?..
(В.Захаров)

Не люблю просыпаться рано утром. Правда, просыпаться поздно ночью люблю еще меньше. Хотя зимой на Севере понятия эти условные, определяемые исключительно положением стрелок на часах - темнота одинаковая и спать хочется со страшной силой. Ну да кто раньше встает, тому унты и достаются.
В то утро отец вел меня и брата на полеты.
Провожаемые удивленными взглядами полярных сов, прошли спящий городок, перевалили через сопку и вот он - расчерченный темными полосами бетона среди снежной целины, с цепочками огней взлетной и рулежек аэродром, пробуждающийся ото сна. Ярко освещенный островок ЦЗ, светлячки фар тягачей и АПА, взрыкивание которых постепенно заглушается нарастающим свистом запускающихся двигателей, удивительно дополняющим морозную свежесть, и ты вдруг чувствуешь: вот, еще совсем немного, и начнется необыкновенное...
Народными тропами, минуя укутанных в сторожевые башни тулупов часовых, вышли к взлетной полосе, залегли метрах в пяти от бетонки у примерной точки отрыва.
А действо продолжалось: грохотали, прогазовываясь, двигатели, по рулежным дорожкам двинулись непривычные силуэты МиГ-25 с характерными лопухами килей - прилетавшая «в гости» эскадрилья собиралась домой. Вот уже первые два соцветия посадочных фар, чуть задержавшись на магистральной рулежке, осветили полосу, и сразу за ними появляются следующие огни - «гастрономы» готовились взлетать парами, с минимальными интервалами. Минутная пауза, за которую, кажется, все вокруг наполняется сдерживаемым до поры напряжением - и, торжествующе загремев форсажами, «двадцать пятые» начинают разбег.
Несколько секунд - и в свете приближающихся фар уже видны хищно вытянутые обтекатели РЛС, «уши» воздухозаборников, кромки крыла пластуют воздушный поток, колеса поднятой носовой стойки еще вращаются по инерции, земля все сильнее дрожит от пробудившейся мощи и дрожит все в тебе - не от страха, нет - от восторга, от какой-то дикой, незамутненной радости...
Стремительно промелькнув мимо нас, сорокатонные машины легко отрываются, лизнув на прощание бетонку огненно-голубыми языками форсажей, и уходят в воздух, и теплый порыв с запахом сгоревшего керосина взметает поземку, и уже мчится по взлетке следующая пара...

Не знаю, в то ли утро я понял, что не смогу больше равнодушно смотреть на самолет, на небо, что навсегда заражен той малоизученной болезнью, которую называют Авиацией, или понимание пришло позднее, когда пригревшись под весенним солнцем смотрел, как переходят на сверхзвук «двадцать третьи» нашего полка, или крутят «медленную бочку» прямо над военным городком, или еще когда-то - да и неважно... Но уверен в одном: от этой болезни избавляться я не хочу.

Предисловие

После окончания ШМАС, как специалист по авиационному оборудованию (АО), попал я служить в полк ВТА под Ступино. Зима 1976-1977 года выдалась на редкость холодной и снежной . В тот день мороз стоял под 25. Проводим предполетную поготовку Ми-8, довольно медленно и тщательно, поскольку знаем, что борт летит в Котлас, а там морозы еще круче, чем у нас в Ступино. Ну мы с СДшником (мотористом) закончили работу, замерзли конечно, заспешили на стоянку отогреться в боксе. А друг Мишка,специалист по РЛО, все еще возится. Окрикнули его, а он в ответ, идите, не ждите меня, закончу подготовку приду...
Сидим на стоянке, греемся. Вдруг слышим наш вертолет взлетает. Я на аэродром, посмотреть друга, а его и след простыл... Думаю, неужели в казарму в часть ушел, не заглянув к нам,... да не мог он этого сделать!?
В полной растерянности и недоумении смотрю на взлетающий борт и вижу: МИ-8 делает небольшой круг, возвращается и из зависшего вертолета что-то большое и черное падает в высокий сугроб у рулежки. Со всех ног бегу туда, подумав про себя, что похоже наши спецы что-то впопыхах забыли в салоне... Ну и влетит же теперь всем нам за это!
Подбегаю...Гляжу из сугроба торчат сапоги!? Тяну за них и вытаскиваю...друга Мишку, нашего пропавшего РЛОшника! Благо снег был свежий и выпало накануне его так много, так что Мишка даже лицо не поцарапал...

Рассказ борт-техника экипажа

Дали команду на взлет. Командир экипажа мне крикнул, мол, проверь еще раз салон перед взлетом - мало ли что...
Я в салон, смотрю вроде все в порядке, киваю командиру. Взлетаем...оборачиваюсь, оглядываю еще раз салон и вдруг замечаю, что из хвостовой балки торчат солдатские сапоги!?? Вот думаю, растяпы-срочники, забыли свое имущество. Я за сапоги - тяну, поддаются, но слабо, видно что-то мешает. Поднатужился и... вытаскиваю сонного бойца!!! Я к командиру, так мол и так, ЧП, говорю, посторонний человек - боец на борту, надо возвращаться... А командир в ответ только отмахнулся, а...ерунда, возвращаться не будем, сейчас зависнем над сугробом, ты бойца и сбросишь...

Рассказ бойца.

Ну, торчу я в этой гребанной балке (для тех кто не знает - там установлено РЛ оборудование). Холод собачий, руки крюками от мороза - не сгибаются...Выполз в салон, потер закоченевшие руки, огляделся. Смотрю в салоне, в углу, бачок с краником, ну, думаю, масандра (чистый спирт пополам с дистилированной водой)? Попробовал.Так и есть! Хлебну, пожалуй, немного для согрева, а то на таком морозе совсем невозможно работать... Хлебнул грамм 150, заполз в балку, согрелся и... уснул!

Об этом эпизоде руководство части конечно ничего не узнало. А то бы такой скандал поднялся - механик пьяный, да еще уснул на предполетной подготовке!!! Ни экипаж, ни мы, срочники, участники того события, никогда не рассказывали о нем непосвященным. Хотя при встречах в узком кругу Мишку еще долго подкалывали, впрочем как и летчики того экипажа, мол, быстро протрезвел, когда в снег свалился? Однако мы по достоинству оценили отношение летного состава к нам, еще молодым технарям, и платили им высоким качеством подготовки техники к полетам, ведь от этого зависило вернутся они с полетов живыми или нет.

История, произошедшая с моим сослуживцем, случилась в начале девяностых, когда наша элита сдавала Западу всё, что они просили. Как, наверное, многие помнят, был подписан договор «Открытое небо», по которому американцы имели возможность вести аэрофотосъемку и радиотехническую разведку всех интересующих их регионов, чем они и воспользовались, сэкономив миллиарды долларов. Нам же такая возможность тоже была предоставлена, но, учитывая ядерную доктрину того времени, особой пользы мы от этого не получили.
И вот мой товарищ, выполняя приказ, был откомандирован на Камчатку для работы с американцами по этому договору, так как он был специалист соответствующего профиля. Прибывшие из Америки офицеры ВВС, в общем-то, плохо понимали по-русски - это были сугубо технари по авиационному оборудованию, и сначала общение шло через переводчика, причем весьма туго. Потом потихоньку лёд растаял (кстати, военные между собой быстро находят общий язык - это давно замечено) и работа стала проходить в более непринужденной обстановке.
Понемногу начался обычный ритм работ, и в конце недели наши офицеры решили устроить американцам небольшой банкет по-русски. Собралась компания, понемногу выпили, но не рассчитали сил противника, который оказался явно слабее наших людей. А надо сказать, что один из подопечных американцев в этот же день должен был лететь на другой аэродром, где стоял их самолет, и вылетать он должен был на нашем борте. Словом, повели американца под рученьки к самолету, и наши офицеры немного перепутали борт - положили его в другой экипаж, сказав, чтобы его доставили по назначению. Как всегда бывает, самолёт летел совсем в другую сторону за тысячи километров, и непросохшего янки сдали на другом аэродроме местным начальникам. Велико же было удивление всех участников пьянки, когда на вопрос «где американец?» все утверждали, что он улетел, но почему он не добрался до места назначения, никто понять не мог. Что испытывал он сам, когда протрезвел, видимо трудно представить: ни слова по-русски, местное начальство тоже не поймёт, откуда он свалился им на голову - словом, знаменитое «коварство» русских. Возможно, бедному янки пришло в голову, что он стал объектом провокации злобного КГБ, уже доставлен по этапу в ГУЛАГ и никогда ему не выбраться из Сибири; словом, Джек Лондон отдыхает.
Проведя логический анализ, местные командиры всё-таки нашли концы, и связавшись со штатниками, переправили американца по месту назначения с задержкой по времени. Что думал сам американец, останется загадкой, и вполне возможно, где-то на исходе своих лет он расскажет своим внукам, как его мужество спасло честь Америки - позорное КГБ не устояло перед его верностью своей Родине.
Между тем, дальнейшие облёты продолжались согласно программе. После того, как закончилась вся работа с этой группой американских офицеров и они собирались отбыть на Родину, было решено провести заключительный банкет, чтобы до конца объяснится в любви и дружбе с нашим вероятным противником. Как всегда, приняли немного на грудь, и полилась задушевная беседа - украшение любой пьянки.
И вот мой друг решил спросить того самого американца, что же его больше всего поразило в России. Возникла пауза, все притихли, ожидая судьбоносного ответа, заранее предполагая немыслимые варианты. Американец долго думал, перебирая свои воспоминания последних дней, и выдал: «Отсутствие горячей воды утром в номере гостиницы».
Сказать, что наши люди попадали со стула - значит, ничего не сказать. Они просто не могли прийти в себя от смеха. Люди, побывавшие на многих аэродромах, где иногда случались вообще перебои с водой, и приходилось топить снег, даже и не предполагали, что такая малость могла поразить нашего вероятного противника. И их невольно всколыхнула простая гордость за русских людей, которым похрен не только вода, но и весь остальной мир на планете, ибо только наш человек может спокойно переносить вся тяготы и лишения жизни, даже их не замечая.
И кто бы мог разбить армию такого народа?
С.М.