ШАР. ПРОСТО ШАР

Треск и шипение в эфире.
- 'Коршун' - 'Валторна'!
- 'Коршун', ответил...
- Азимут 227, удаление 120, цель одиночная, смотри!
- Понял, смотрю...
- 'Дренаж' - 'Коршун'!
- Ответил 'Дренаж'...
- 'Валторна' передает: азимут 227, удаление 120, цель одиночная!
- Выполняю...
-'Коршун' - 'Дренаж'. Нет там ни хрена...
- Как это нет?!
- А так, нет и все!
- Ладно...
Треск и шипение в эфире, наконец:
- 'Валторна' - 'Коршун'. Цель не наблюдаем! Слышь, Коль, а чего там?
- 'Коршун', блядь, когда научитесь в эфире работать, как полож...
Треск и шипение в эфире.
- Коль, то есть 'Валторна', хорош пиз... звонить, чего летит-то? Перелетчик?
- 'Коршун', цель боевая, бо-е-ва-я - как понял?! ПВО-шники только что передали.
О-па!
Тут надо пояснить. Это сейчас у нас скрестили ежа и ужа - ВВС и ПВО, а в советское время истребительная авиация ВВС и истребительная авиация ПВО жили по-разному. У ПВО-шников было боевое дежурство, на полосе всегда стояла пара-другая вооруженных истребителей, готовых в любой момент... ну, вы понимаете. А истребительная авиация ВВС во внутренних округах жила спокойной, размеренной жизнью. Шел 'нормальный процесс боевой учебы' - это наш комдив так говорил.
Ракеты на самолеты вешали только перед учебными стрельбами, то есть - два раза в год. В остальное время летали так. Во избежание.
И вдруг - нате вам. Боевая цель. Такой подлянки от братского ПВО никто, конечно, не ждал, просто не было раньше такого. Все, что летело не там, где надо и не туда, куда надо, ПВО-шники принуждали к посадке, а тем, кто не мог или не хотел самостоятельно сесть, вежливо помогали. А вот раз что-то не сработало.
Ну что ж, надо - так надо. На стоянке вокруг МИГ-29 заметались одичавшие от безделья оружейники, подогнали ТЗ, АПА, благо, что тот день был летный.
Между тем на КП полка обстановка раскалялась, так как вожделенную цель никак не удавалось засечь.
- 'Дренаж', где цель?!
- Не наблюдаю!
- Как это 'не наблюдаю'?! Да ты же фашист, у тебя руки по локоть в крови! Вот только приди на КП! Показывай давай!
- Да не вижу я его! Спроси хоть, что за цель-то? Он 'опознаванием' не отвечает!
- Ну, 'облученные', ети их!
- 'Валторна', что за цель?
- Шар воздушный, разведчик, ПВО-шники не смогли перехватить на Су-15, поднимайте 29-й!
- Не, ну в натуре, а сразу сказать было нельзя?! 'Дренаж', вырубай защиты!
- Понял, понял, уже вырубил. Вот он!
- Держи!!!
В те годы наши заклятые друзья из НАТО частенько присылали такие подарки. К воздушному шару крепился контейнер с разведстанцией, шар запускали откуда-то из Скандинавии. Империалисты умели подгадать так, что шар ветром могло протащить через всю европейскую часть СССР. Информация с разведстанции уходила на спутник. Обнаружить такой шар было очень сложно, потому что его несло ветром, а наши РЛС все нескоростные цели считали метеообразованиями и на индикатор не выводили. Если же отключить защиту - экран забивали метки от облаков, птиц (весной и осенью) и прочей ерунды.
Подготовка по тревоге закончилась, вздымая тучи брызг, по полосе с заполошным ревом турбин на форсаже промчался истребитель, чиркнул по бетону бледно-оранжевым факелом и ушел в низкие облака.
На КП облегченно вздохнули, но, как вскоре выяснилось, самое интересное было впереди. МИГ-29 тоже шар перехватить не мог! Раз за разом истребитель наводили на цель, опытный летчик убирал скорость до предела, рискуя свалить машину в штопор, но серый шар на фоне серого неба не видел. Не видел, и все тут!
К тому времени на КП полка уже объявился местный контрик по кличке 'Ласковый Толя', видно получил сигнал по своим каналам. Чекист ни во что не вмешивался, по обыкновению вежливо улыбаясь, но в зале управления как-то враз потянуло казематной сыростью.
В это время по трассе плелся 'грузовик' Ан-12. С отчаяния решили навести на шар его.
Командир транспортника, старый опытный майор, с истребителями спорить не стал - себе дороже обойдется - развернул свой сундук, сбросил скорость до минимума и почти сразу его штурман увидел цель. Под длинной серой сморщенной оболочкой, напоминавшей изделие ? 2, болтался серебристый ящик.
- 'Коршун', борт 118, цель наблюдаю, наблюдаю, как слышите?
- Сто восемнадцатый, что наблюдаешь?
- Да так, болтается какой-то гондон серый, госпринадлежность определить не могу. Сбить нечем. Прикажете таранить?
- 118-й, брось шутки шутить, Гастелло, бля! Не уходи от него, сейчас вертушка к тебе подойдет! - завопил оперативный.
Оранжевый ПСС-овский Ми-8, имея на борту лучшего стрелка полка - начфиза, присоединился к азартной охоте на вражину.
Начфиз быстро снял иллюминаторы по обоим бортам, закрепил в струбцинах автоматы и, отогнав боттехника, встал в двери пилотской кабины.
Сначала охотники увидели над собой серую тушу Ан-12 с включенными посадочными фарами, а потом и шар. Начфиз припал к АКМ. Загрохотали очереди. Кабина вертолета наполнилась пороховой кислятиной, под ногами катались стреляные гильзы, однако шар продолжал лететь. Начфиз помянул нехорошим словом матушку шара, международный империализм, а также агрессивный блок НАТО и сменил магазин.
Вскоре стало ясно, что ижевская сталь берет верх над буржуйской резиной. Шар, сначала медленно, а потом все быстрее, заскользил к земле.
- Завалили! Завалили! - обрадовано заорал пилот. - Иду домой.
- Куда домой?! - немедленно отреагировала бдительная земля - а подбирать кто будет?!
- А-а-а, его маму!!!
Вертолет сделал крутой вираж и прошел над точкой падения шара. Шара на земле не было.
- Куда он девался-то? - удивился пилот, - мы же его где-то здесь сбили, вон над тем трактором синим почти...
Шара не было. Сделали еще один круг. Пусто.
Скандал на КП принимал нешуточный оборот. Туда уже успел приехать генерал с синими петлицами и вовсю строил личный состав. Выяснилось, что Родине этот шар совершенно необходим и найти его нужно любой ценой.
Генерал принял на себя руководство операцией и развил бурную деятельность. Из ворот ближайшего мотострелецкого гарнизона потянулись 'Уралы' с солдатами для прочесывания местности, над подмосковными полями и перелесками с характерным свистящим стуком лопастей змейкой помчались 'крокодилы' Ми-24.
Слушай, - дернул пилота за куртку начфиз, - а где трактор-то? Может, шар крестьяне спионерили, пока ты тут петли закладывал? Ищем трактор!
Спустя 10 минут заметили синий трактор 'Беларусь', стоящий у околицы. Разгоряченный азартом погони пилот наплевал на меры безопасности и притёр вертолет рядом. Ближайшие заборы дружно завалились, копенка сена, накрытая брезентом, резво вспорхнула в воздух и отбыла в неизвестном направлении. Телефонные провода на столбах угрожающе завыли.
Начфиз с борттехником схватили автоматы и бросились к ближайшему сараю.
От могучего удара ногой дверь слетела с петель. На полу сарая лежала уже отрезанная оболочка шара, а на верстаке стоял серебристый контейнер. Деревенский умелец в засаленном ватнике уже подбирался к нему с ножовкой...

ОТВЕТ ПО СУЩЕСТВУ
Случилось мне как - то побывать в интересной командировке. По ходу дела нужно было везти через всю страну нечто небольшое, но весьма дорогостоящее и секретное. Когда я уже собирался уезжать из пункта А в пункт Б, командир части А вызвал меня и сказал: 'Познакомься, эти ребята на всякий случай поедут с тобой'.
Познакомились. Ребята оказались десантниками из ДШБ - десантно - штурмовой бригады, два лейтенанта и старлей. По замыслу командования они должны были охранять в пути ценный груз, ну, и уж заодно, и меня, многогрешного. Парни командировку восприняли как бесплатную поездку в Сочи, тем более, ехать нужно было в гражданке, в отдельном купе. Десантура меня опекала, как английскую королеву, даже было неудобно.
А самое интересное произошло в Саратове. Там у нас была пересадка. Ребят своих я отпустил за пивом, а сам пошел прогуляться по вокзалу.
Смеркалось. И тут ко мне подвалили наперсточники и предложили сыграть. Я на ходу отказался и пошел дальше. Тут меня остановили и настойчиво предложили сыграть. Я отказался. Тогда мне сказали, что 'ты, типа козел, давай, играй, не вы#$ывайся, пока не огреб'. И тут человека 4 стали меня окружать, а в стороне еще маячила группа прикрытия. У меня, конечно, был пистолет, но устраивать пальбу на вокзале и потом до конца жизни писать рапорта мне не хотелось. Поэтому я потихоньку начал откидывать полу пиджака, отыскивая глазами милицию. Но где там! И вдруг слышу: 'Товарищ подполковник, у нас проблемы?' Смотрю - сзади стоят мои, улыбаются, и, гады, мороженое облизывают. Ну, я в двух словах объяснил ситуацию. У старлея в глазах загорелась прямо - таки детская радость: Ну, наконец -то!
И они взялись за дело. Первая четверка, по - моему, так ничего понять и не успела, а до группы прикрытия дошло, что что-то не так, когда зачистка в принципе закончилась. Они порысили к нам, причем один успел удивленно так спросить: 'Эй, братки, вы из какой бригады?!' И, прежде чем уйти в глубокий нокаут, услышал честный ответ:
- Из гвардейской н -ской десантно -штурмовой!

СИЛА ПРИВЫЧКИ

Был в нашей недалекой истории период, когда военные и политические руководители страны один за другим стали отходить в мир иной. Кроме безутешной Родины, всю глубину и тяжесть утраты в полной мере ощутили политрабочие, и полиграфисты.
Бойцы партийно-политического фронта были брошены на организацию разнообразных траурных митингов и собраний, и, благодаря постоянной практике, быстро превратились в мастеров ритуальных услуг, своими мужественно-скорбными речами способных выжать слезу даже у памятника Железному Феликсу.
Второй важнейшей задачей 'зондеркоманды', то есть замполита, 'комсомольца' и 'пропагандона' (пропагандиста) полка являлось перевешивание на стендах фотографий членов Политбюро. После смерти текущего вождя его фотографию следовало немедленно заменить на лик свеженазначенного. Вот тут-то и возникали проблемы. Во-первых, фотографии на стендах следовало размещать не по алфавиту, а в соответствии с таинственной аппаратной иерархией, которую доводили с самого верха, а, во-вторых, полиграфическая промышленность просто не успевала обеспечить все присутственные места высококачественными и идеологически выдержанными портретами.
Важнейший государственный заказ обычно выполнялся на 'Кыр-пыре' - типографии 'Красный пролетарий', где имел кодовое название 'Лепить пареньков'. Державных 'пареньков' непатриотично печатали исключительно на финской или французской бумаге, причем каждый прыщик или, скажем, родинка, тщательно обсуждались в Кремле и утверждались специально обученным офицером КГБ. Замечу, кстати, что на первых портретах Горбачева известное пятно таинственным образом отсутствовало. Очевидно, решили, что трудящимся так будет спокойнее.
Обычно все Политбюро ЦК печатали на одном листе. Однако, когда после смерти двух Членов и одного Кандидата в члены ЦК, три тиража пошло под нож, в типографии смекнули, что так план не сделать. Тогда фотографии стали печатать набором, чтобы при необходимости можно было оперативно изъять потерявший актуальность образ и заменить на новый.
Все это, конечно, раздражало, привыкшие к сытой и беспечальной жизни труженики языка ходили злые, в ленкомнатах периодически стали появляться фотографии, вырезанные, страшно сказать, из газет. Начальник нашей кафедры, утомленный кадровой чехардой, приказал повесить у себя в кабинете портрет маршала Жукова и больше не грузить его этой гм… проблемой.
И вот - конец семестра. Традиционно, в Академии перед Новым годом проводилось торжественное собрание, плавно переходящее в банкет. Офицеры рангом пониже после официальной части расходились пить водку по кафедрам, а генералы и прочие начальники кафедр шли в 'греческий зал'.
Народ в конференц-зале давно собрался, все ждут, когда уже наконец можно будет приступить к употреблению, но... начальник Академии не торопится начинать собрание, поглядывая на дверь. Наконец в зал влетает запаренный начальник политотдела; генерал, неподдельно оживившись, тут же открывает мероприятие и предоставляет слово начПО.
Тот влезает на трибуну, озирает присутствующих диким взглядом, и, ухватившись за бортики трибуны, трагическим тоном начинает речь:
- Товарищи! Ушел от нас...
В конференц-зале падает мертвая тишина.
НачПО поворачивается, безумными глазами смотрит на генерала, затем почему-то на портрет Николая Егоровича Жуковского, затем переводит взгляд на очумевшую аудиторию, и с подъемом заканчивает:
-… старый год!!!

На сайте anekdot.ru сейчас народ развлекается литературными пародиями. За основу берется сюжет "Красной шапочки". Ну, вот что получилось у меня.

РОКОВЫЕ ЯЙЦА
(М. Булгаков)

- Я сегодня не нужен вам, Филипп Филиппович? - осведомился Боменталь.
- Нет, голубчик, попрошу вас уж задержаться. Мне сейчас телефонировали из Зоопарка, у них там подыхает волк, краковской колбасы, бедняга, объелся. Поезжайте туда. Как пройдете ворота, поверните налево, в тупичок. С улицы входа нету, а поверните за угол за вольеры. Там увидите человека в тулупе, он у вас спросит: 'Вы зачем?' - а вы ему скажите только одно слово: 'Назначено'. Вот вам мандат на волка. Окончательная бумажка. Фактическая. Настоящая. Броня! Заберете волка и - немедленно на стол его!

- Что же мы с ним будем делать, профессор?
- В прошлый раз мы сделали из собаки мужчину, теперь попытаемся сделать из волка - женщину!
- Но, Филипп Филиппович, она же э-э-э… волосатая, с хвостом; наконец, это самец!
- Доктор Борменталь, я московский студент! Здесь отрежем, там пришьем, остальное само зарастет, как на собаке! Шерсть и хвост отпадут сами в процессе развития индивида. Вставим ему яичники обезьяны. Кстати, у нас достаточный запас яичников обезьяны? Прошу вас строжайше проследить за этим!

- Так… хорошо… ах, черт, пульс падает… камфары… еще камфары… а теперь, доктор моментально шейте! От Севильи до Гренады… Заканчивайте сами, во-первых, все равно сдохнет, а, во-вторых, сегодня в Большом - 'Аида'. А я давно не слышал. Люблю…

Иван Арнольдович Борменталь. История болезни пациента (зачеркнуто) пациентки 'Красная Шапочка'.

23 декабря. Внезапное выпадение шерсти на лбу и боках туловища.

25 декабря. Устойчиво держится на двух ногах. Взгляд осмысленный. Пробует говорить. Голос низкий, хриплый. Это странно.

3 января. Сегодня отвалился хвост! Одновременно зафиксирована первая попытка курения папиросы. Неужели существует корреляция? NB: Подумать над докторской.

5 января. Отчетливо проявилась женская грудь. На глаз, около третьего номера. Попытки измерить объем груди в сантиметрах, чтобы купить бюстгальтер у Мюра, окончилась неудачей. Отталкивает сантиметр, визгливо хохочет, приговаривая, 'В очередь, сукины дети!'

8 января. Чрезвычайно странно! Зафиксирован интерес к женщинам. Сегодня 'Красная шапочка' попыталась ущипнуть Дарью Петровну. Неужели рука профессора дрогнула, и мы создали лесбиянку?

9 января. Учил пользоваться биде. Сначала хотел, чтобы этим занялась Зина, но она наотрез отказалась и убежала в слезах. Пришлось рассказывать и показывать самому. Слушала внимательно. После объяснений заявила, что я извращенец. От пользования биде отказалась начисто. Ждем разрухи в квартире.

13 января. Пришел Швондер. 'Товариш Красная Шапочка, вы должны взяться на воинский учет на случай войны с империалистическим хищником!'. 'Тамбовский волк тебе товарищ! - лязгнула зубами больная. - Канай отсюда, старый поц!'. После того, как Швондер очнулся от обморока, он долго удивлялся, откуда больная так хорошо знает иврит. Швондер и есть главный дурак!

17 января. Боги мои! Яду мне, яду! Сегодня все разъяснилось. У больной отпали последние волосы в паховой области и отчетливо стали видны… яйца! Роковые яйца. Те самые, которые забыл отрезать Филипп Филиппович, торопившийся на 'Аиду'.

ДРОП-ЗОНА

196* год. Хрущев еще Генеральный секретарь, а U-2 уже сбит.
Над Уралом летит Ту-16. Обычный, плановый учебный полет. Машина на автопилоте, небо бескомпромиссно синее, облака далеко внизу белые, солнце сияет, как на цветной фотографии, по кабине скачут солнечные зайчики, турбины сонно гудят, в маске шипит дыхательная смесь. Пилоты отдыхают. Все идет штатно, но… вдруг в кабине появляется какой-то непонятный дымок. Расслабухе сразу приходит конец. Экипаж пытается определить, что и где горит, но дым возникает как бы из ниоткуда и рассеиваться никак не желает. Ощущение мощной, надежной и несколько дубовой машины под задницей мгновенно исчезает. Напряжение нарастает, в любую минуту экипаж, обливаясь потом от любого непривычного звука, ждет отказа любой из множества систем самолета.
Командир докладывает про дым на Землю. С КДП, расположенного на удалении 300 километров, РП тоже не видно, что горит, поэтому он мудро советует экипажу действовать по обстановке и не уходить со связи.
Полет продолжается. Что и где горит по-прежнему непонятно, но на поведении самолета это вроде бы не сказывается, всё работает нормально, тогда командир корабля на всякий случай снижает машину и передает по СПУ: 'Экипажу приготовиться к покиданию!'
А надо сказать, что на Ту-16 кормовой стрелок-радист, в просторечии 'корма' сидит отдельно от всего экипажа и общаться с ним может только по СПУ. В 60-е годы кормовыми стрелками летали солдаты - срочники.
И вот 'корма', сидящая в своей будке, и ошалевшая от безделья, вдруг слышит: 'Экипажу приготовиться к покиданию!'. Что происходит с самолетом, солдат, естественно, не знает, а разговоры с пилотами не поощряются.
То ли ему послышалось что-то не то, то ли нервы не выдержали, но стрелок взял… и покинул самолет! Выпрыгнул, то есть.
Хлопнул, раскрываясь, купол, тряхнуло. После тесной, шумной кабины самолета тишина, солнце и чистейший воздух опьяняли.
Внизу он увидел большое озеро, а на его берегу - деревню. Можно сказать, повезло парню. Все-таки Урал - не Московская область, населенные пункты попадаются не так уж и часто. На радостях солдат довольно поздно заметил, что его несет прямиком в озеро. Купаться вместе с парашютом в ледяной воде ему никак не хотелось, поэтому он начал изо всех сил тянуть за стропы и сел-таки на берегу, но - противоположном от деревни. 'Не беда, обойду!' - оптимистично подумал стрелок и упругим спортивным шагом пошел вдоль берега. Вскоре, однако, обнаружилось, что озеро плавно переходит в болото, которого с воздуха было не видно. Форсировать болото воин не рискнул, поэтому пришлось обходить и его. Одним словом, к деревне он вышел на третий день.
В деревне его ждали. Увидев купол парашюта, местные жители решили не бегать по лесу, а подождать гостя на месте. Войдя в деревню, солдат поразился ее удивительной пустоте - на единственной улице не было ни души, хотя дома имели явно жилой вид. Дальнейшие этнографические изыскания были пресечены в зародыше вульгарным ударом черенка лопаты по голове.
Очнувшись в погребе, из которого хозяева предусмотрительно вынесли все съестное, солдат удивился. Такого отношения мирного населения к родным ВВС он не ожидал. Потирая затылок, он подобрался к крышке погреба и постучал:
- Мужики, вы чего, ох#ели совсем?
- Молчи, сучонок, - гулко ответили сверху, - участковый приедет - разберется, кто тут ох#ел!
- Ну хоть пожрать дайте!
- Это можно… но смотри, не балуй!
На третий день до деревни все-таки добрался участковый и узника выпустили.
Оказалось, самолет благополучно добрался до родного аэродрома. То, что загорелось, тихо сгорело, а дым вытянуло. После посадки экипаж ожидал небольшой сюрприз в виде пустой кабины стрелка-радиста. Погрустили-погрустили и заявили в милицию.
- Ты же сам говорил - бдительность, бдительность - оправдывались перед участковым мужики. - А мы-то подумали - шпиён, на парашюте вон летит, вроде этого - Пауэрса, что ли… По-русски, правда, матушку поминает складно, но мы опять же подумали, вдруг - белогвардеец?!